Книга Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я, страница 42 – Виолетта Вейл

Хранитель показал шкаф инструментов. Сейчас он закрывался двумя замками. Семнадцать лет назад правил было меньше: ножи лежали на общей полке, а военные курьеры могли сами разрезать нитки на пакетах.

— Значит, вырезать мог любой посетитель, — сказал Бран.

— Любой из внесенных в дневной журнал. Ночью часовню закрывали.

— Журнал сохранился?

— Если мыши не получили военный допуск.

Помощник принес короб с тонкими книгами. Записи делали не каждый день: пограничный реестр мог неделями не принимать посетителей. За год после отмены полномочия здесь побывали семь человек. Двое умерли на войне, трое служили в других округах, один стал хранителем Палаты. Седьмой подписи не оставил: напротив стояла отметка «курьер короны, имя в запечатанном приложении».

Приложение отсутствовало.

— Еще один вырезанный лист? — спросила Сана.

— Отдельный конверт, — ответил хранитель. — По старому правилу имена королевских курьеров хранили пять лет, потом уничтожали.

Законное уничтожение выглядело не хуже преступного исчезновения. Разница оставалась только в записи: напротив приложения стояли дата, подпись двух свидетелей и причина. Проверяемый след не называл человека, зато не позволял объявить пропажу случайной.

Я попросила книги ремонта за следующие годы. Если отмененную печать продолжали применять, в реестре могли остаться жалобы на ее оттиски. Мы нашли три: размытый квадрат на приказе о снабжении, спорный луч на ведомости вдов и неправильный номер на пограничном сборе.

Все жалобы закрыли одинаково: «Исправлено Палатой в пределах временного полномочия».

— После даты отмены, — сказала Сана.

— Если дата перекрестной ссылки верна.

— У тебя появилась любимая версия?

— Появилось направление.

Рейнар запросил имена хранителей, подписавших закрытие. В двух случаях стояли служащие, давно покинувшие Палату. Третье решение подписал Северин, тогда еще заместитель первого хранителя.

Прямого доказательства преступления это не давало. Человек мог пользоваться полномочием, не зная, что указ исчез из каталога. Но Северин работал в Палате в год отмены и лично закрыл жалобу через девять лет после нее.

— Снимаем копии всех трех, — решил Бран.

— По судебному ордеру разрешены документы, связанные с пустым квадратом, — сказала я. — Они входят.

Хранитель потребовал записать основание напротив каждого листа. Пока помощник готовил рамку для сухого копирования, мы обедали прямо в бывшем притворе. Нам дали хлеб, сыр и яблоки, сморщенные после зимнего хранения.

— Вы знали Северина во время войны? — спросила я хранителя.

— Видел дважды. Он умел получать подписи быстро.

— Это похвала?

— На войне была похвалой. После войны надо было научиться снова получать их правильно.

Он не обвинял и не оправдывал. Просто назвал момент, когда временный способ перестал соответствовать мирной жизни. Возможно, Северин этого момента не признал.

Указ мог существовать в других книгах. Мы проверили журнал выдачи копий за семнадцать лет. Страница с нужной датой сохранилась, хотя нижний край пострадал от плесени.

В день принятия указа выпустили пять заверенных копий: для короны, Палаты, трех военных округов. Через пять лет две вернулись в столицу для сверки. Еще через год один человек запросил пограничный экземпляр.

Напротив запроса стоял пустой квадрат.