Книга Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я, страница 35 – Виолетта Вейл

— Человек из таможни. На шее был ожог.

Пристав записал примету без догадок о личности человека.

У задержанных нашли одинаковые кошели. Монеты были законными, зато тканевые ярлыки внутри носили знак «Северного щита». Частная служба охраняла склады Палаты. Бран знал название, но не состав работников.

— Они могли купить старые кошели на рынке, — сказала я.

— Восемь одинаковых? — спросил пристав.

— Маловероятно. Но не невозможно.

Мы опечатали ярлыки отдельно. Сами деньги оставили при личных вещах задержанных: изымать оплату без решения судьи ордер не позволял. Один человек удивился, что ему выдали расписку на каждую монету.

— Думал, король все заберет, — сказал он.

— Королю ваши деньги не нужны, — ответил Рейнар.

— Тогда зачем нас судить?

— За то, что вы стреляли в моих людей.

— Нам сказали, они предатели.

— Поэтому суд проверит, что вы знали. Я не буду решать это на заставе.

После допросов Бран проверил запасы. На заставе не хватало лекарств и чистой ткани, хотя в книге поставок значился полный зимний набор. Начальник объяснил, что часть груза перенаправили в архивную охрану по распоряжению Палаты.

— Даже бинты? — спросила Сана.

— В распоряжении написано «резервные материалы». У нас забрали два ящика целиком.

Номер распоряжения начинался с тех же цифр пограничного ремонтного сбора. Мы сняли выписку. Отдельно она могла быть обычной ошибкой снабжения. Рядом с кошелями «Северного щита» и старой печатью возникал повторяющийся путь денег и материалов.

Бран оставил на заставе часть дорожного запаса. Стражники возражали: впереди Каменный дом и неизвестная дорога.

— До замка один день, — сказал он. — Дан останется здесь на недели. Его лечить нечем.

Рейнар подтвердил передачу, но потребовал записать ее как временное военное снабжение, чтобы заставу потом не обвинили в краже королевских вещей. Начальник расписался в получении каждой склянки.

К полуночи ветер усилился. В разбитое окно канцелярии набросили два плаща, но лампы все равно коптили. Снаружи пахло дымом и мокрой землей. После боя люди говорили тише, чем обычно, и вздрагивали от каждого резкого звука во дворе. Сана заснула на стуле у раненого, положив голову на сложенный плащ. Я перенесла записи в маленькую комнату связиста.

Там имелся стол, две табуретки и старый сигнальный барабан. Я раскрыла дорожную сумку, чтобы найти запасной футляр, и увидела рабочую тетрадь отца.

Я взяла ее из дома вместе с другими материалами. Показывать никому не собиралась. В тетради были номера дел, расчеты реагентов и личные пометки Ардена. После суда ее могли истолковать как признание, план шантажа или доказательство того, что он заранее искал способ подделать договор.

Отец уже умер. Защищать от обвинения приходилось его бумагу.

Я открыла страницу с военными знаками. Между записями стояли пустые квадраты, нарисованные карандашом. Раньше я принимала их за отметки незавершенной работы. Один квадрат находился рядом с номером дела о ремонте приказа.

Такой же знак был на печати из старой книги заставы.

— Вы часто смотрите на одну страницу так долго? — спросил Рейнар.

Он стоял в открытой двери. Плащ сменил на выданную заставой рубашку, слишком короткую в рукавах. Повязка на боку скрывалась под тканью.

— Вы постучали?

— Дверь открыта.