Книга Немезида Forever, страница 15 – Ирина Шайлина

— И что ты предлагаешь?

— У нас есть коза. У коз есть молоко. Надо ее подоить.

— Погоди, — я перегнулась, и загремела нашими пожитками. Затем протянула ей ведро. — Меня она ближе, чем на пару метров не подпускает. А у тебя ела с рук. Вот в эти руки тебе и флаг, точнее ведро. Дерзай.

Оля взяла ведро и опасливо подошла к козе, протягивая ей печенье. А я подумала о том, что печенье мы уже три дня как доели, и что Оля не так проста, как кажется. Коза захрумкала подношением, а смелая доярка погладила ее по голове. Затем провела рукой по спине, тем самым добравшись до стратегической части — хвостовой, и присела рядом с козой. Я заинтересованно приподнялась на локтях на своем ложе. Через мгновение ведро звякнуло, коза взбрыкнула, а Оля совершила почти идеальное сальто через голову. К утру под ее глазом налился здоровенный синяк, она гляделась в зеркальце и рыдала, а я успокаивала ее тем, что зубы целы.

Зарядил дождь. То монотонный, выматывающий, то льющий в полную мощь. Мы с Олей шли, сколько могли, потом стали поскальзываться и падать. Замерли, съежившись под куском моей пленки. Струи били с такой силой, что причиняли боль.

— Скорее, скорее! — торопила я Ольгу, когда дождь немного утих. Река за нашими спинами угрожающе взбухла, и теперь ревела, перекатываясь между обломками моста. Я боялась, что она разольется и настигнет нас.

Мы шли, падая и поднимаясь, сколько могли. Колеса коляски вязли, я не раз хотела ее бросить. Мне мечталось за сегодня дойти до места, но пришлось вновь останавливаться на ночевку, укладывая на мокрую землю наши не менее мокрые тряпки. Костер почти не горел, несмотря на то, что дождь прекратился, а растопку я тащила с собой. Обычно я поджигала относительно сухие обломки мебели и бумагу из коляски, а потом потихоньку подкладывала мокрые палки, которые можно было без труда отыскать вокруг. Огонь долго ворчал, треща поленьями, но занимался. А нынешней ночью чадил еле-еле.

Я с трудом заставила себя уснуть, прижимаясь к Мишке, который дышал так тихо, что я порой прикладывала ухо к его груди, пытаясь через кучу одежек услышать стук сердца. Поэтому, когда меня растолкала Ольга, я едва не ответила ей бранью.

— Надя, по-моему, твоя коза умирает, — жарко зашептала она. Коза и впрямь стонала громко и протяжно, почти как человек. — Слышишь?

— А я что сделаю? — огрызнулась я. — Я не ветеринар, да еще и не видно не зги. Спи.

Сомкнула глаза, но уснуть не получалось. Я, было, подумала, пойти к козе и, подсвечивая спичками взглянуть, как у нее дела, но быстро отказалась от этой мысли. Мишка только пригрелся у моей груди, если я встану, то вновь напущу под одеяла холод. Да и козе ничем помочь не смогу.

Рассвета последние недели как такового не было. Просто в неприглядную темень ночи, постепенно разливаясь, вползал серый сумрак. Да так и оставался до вечера, солнца мы ни разу не видели.

Это утро ничем не отличалось. Я открыла глаза, откинула полог самодельной палатки — она крепилась одним углом к коляске, а с другой стороны лишь камнями, и встала. Край одеяла примерз к земле. Мишка открыл на мгновение воспаленные глаза, и вновь уснул. Ольги не было. Я выбралась на улицу.

Ольга сидела на корточках у лежащей козы. Услышав мои шаги, обернулась, глаза ее сияли.