Книга Между строк, страница 69 – Ирина Фуллер

— Но мы держим в уме то, что кто-то может передавать информацию, — сказал Артур. — Поэтому предпримем меры.

— Хорошо, тогда сейчас…

— Сейчас продолжай заниматься обычными делами, — велел Илья и, забрав с собой свой кофе, сел за письменный стол. — Как только придет время, я сообщу. Это может случиться в любой момент.

Вот так погрузили ее в увлекательнейшее дело — и вытурили. Сообщит он… она могла бы быть полезна уже сейчас. Но, конечно, не стоило раздражать Илью лишними требованиями и плохим поведением. Передумает еще.

Тем более, у нее у самой было дельце: найти Валеру и выкрутить ему ухо. Констанция не смогла бы нанести серьезных увечий, но все же причинить хотя бы какую-то боль хотела. Вопрос был лишь в том, стоило ли сделать это на глазах у других или тайно, чтобы избежать неприятностей?

— Минулов временно отстранен от работы, он не в Библиотеке, — заметил вдруг Илья, отчего Констанция вздрогнула.

Разве она сказала о Валере хоть слово вслух?

Артур засмеялся, а затем пояснил:

— У вас было такое злодейское лицо. Нетрудно было догадаться, о чем вы думали.

Зазвонил сотовый Констанции. Это была Мила, не дождавшись ответа, она скинула, но тут же прислала сообщение: «ты где???»

— Ладно, — кивнула Констанция, вставая, — мне еще ловец надо сдать.

Она вышла в коридор и, прикрыв за собой дверь, внимательно посмотрела на секретаря. Та подняла голову, и во взгляде выразительных глаз мелькнуло злорадство.

Лена окинула Констанцию взглядом с ног до головы, а затем, так ничего и не сказав, ехидно улыбнулась.

Как ни странно, именно ее реакция на видео волновала мало. Ни желчная радость Леночки, ни ее ехидство не трогали Констанцию. Она больше переживала об остальных книжниках. И даже не о ком-то в частности, а о таком общем коллективном разуме.

— Что такое? — участливо спросила Констанция у Лены. — Что тебя так обрадовало? Соскучилась по мне? Неужели я пробыла у Ильи так долго?

Не успела та ответить, как раздался звук открывающейся двери: кто-то из холла вошел в коридор.

Обе, и Констанция, и Лена, уставились на темно-красный ковер, ожидая появления посетителя. Им оказался Нелидов. В своем бесформенном костюме, лысоватый, обрюзгший, с блестящими от пота щеками, он выглядел совершенно нелепо, и оттого особенно неприятен и смешон был сальный взгляд, которым он окинул две женские фигуры.

— А, Непейвода, — выдохнул он очень довольно, его влажные губы расползлись в гадкой улыбке. — Наша кинозвезда.

Констанция чуть подняла подбородок, готовая ответить, но он уже повернулся к секретарю, и глядя прямо в вырез белоснежной блузки, спросил:

— Леночка, Илья Петрович у себя?

— Да, но не знаю, готов ли он будет сейчас принять. Он та-ак до-олго утешал Констанцию… будут ли у него силы на разговоры?

Вот дура.

Нелидов с удовольствием поддержал ее многозначительный тон, уточнив у Констанции:

— Ну-ка, Пейводка, не слишком вы утомили нашего Илью Петровича?

Она считала себя интеллектуально одаренной и остроумной, но перед лицом глупости и неприкрытой, откровенной вульгарности, часто оказывалась безоружна. В этот момент она посочувствовала Чацкому, окруженному идиотами. Вместо того, чтобы ощущать собственное превосходство, начинаешь чувствовать себя таким же непроходимо тупым.

Уже потом, когда Нелидов, мерзко хихикая, скрылся в кабинете Ильи, она подумала: «как же ты ему завидуешь, мелкая душонка, унижаешь женщину и придумываешь прозвища как десятилетка, а в душе бесишься, понимая, насколько ты хуже Ильи во всем, и даже эта дура Ленка тебе бы не дала».