Книга Между строк, страница 29 – Ирина Фуллер

— Ну, у нас с тобой как будто начинают повторяться диалоги. Ясное дело, у всего есть две стороны, но только ты сам выбираешь, с какой смотреть. И я тебе зуб даю, с хорошей смотреть приятнее и веселее. Другое дело, если ты не хочешь приятнее и веселее, а хочешь страдать. Тогда, конечно, продолжай в том же духе.

Ей не понравился такой язвительный стажер.

— Конечно, я же сама захотела безответно влюбиться в своего наставника, — ответила она зло.

— Понятно, что нет, но что было, то прошло. А ты продолжаешь лелеять обиду.

Что бы он знал, этот Аврелий! Вообще, она стала ему слишком много позволять.

— Это раньше он не обращал на тебя внимания, но теперь-то явно запал. Ну, предположим, тебе было больно от того, что он не разделял твоих чувств, что, кстати, не делает его козлом. Да, ситуация отстой, тут не поспоришь. Но сейчас все изменилось, так чего продолжать плакать над занозой, которую достали сто лет назад?

— Ты знаешь… — произнесла Констанция принужденно спокойным тоном, — я иногда говорю, что ты меня раздражаешь…

— Ага…

— Так вот, часто я это не всерьез.

— … Я так и думал…

— Но сейчас ты меня реально бесишь.

Дальше они шли молча. Констанция обдумывала слова Аврелия. Они разозлили ее, но, вероятно, в первую очередь потому, что были правдой. Неприятной, неприглядной.

Впрочем, на самом деле, Констанция действовала не из соображений обиды или мести. Она просто соблюдала осторожность. Чтобы не повторить ошибку и остаться верной себе, она выбрала новый сценарий: пускай Кинг добивается ее, пускай он делает первый шаг, пускай он думает, сомневается, надеется, мечтает… А она доверится тогда, когда почувствует, что это безопасно.

Золушку они заметили издалека. Она сидела на ступенях у небольшого здания лишь в нескольких метрах от магазина продуктов. В прошлый раз они не увидели ее, так как пошли в другую сторону.

Девушка плакала. Ее великолепное нежно-голубое платье со множеством пышных подъюбников разметалось по серому бетону, тончайшая полупрозрачная ткань трепыхалась на ветру. Золушка походила на только распустившийся пион на грязном асфальте. В светлых волосах блестели то ли хрустальные, то ли бриллиантовые украшения. Весь ее облик так не вязался с вывесками «Ремонт ключей», «Скупка телефонов» и «Установка окон».

— О, добрые люди, не знаете ли вы, где проходит бал? — грустно спросила она, едва книжники оказались в поле ее зрения.

— Кажется, она даже до клуба не добралась, — пробормотал Аврелий.

— Конечно, знаем, — улыбнулась тем временем Констанция и выцепила из пальцев Аврелия ловец. — Сейчас я вам все расскажу, смотрите, вот здесь карта королевства…

Золушка чуть подалась назад, но, разумеется, Констанция оказалась проворнее, и вот нежная девичья кожа напиталась чернилами. Через несколько секунд на ступенях остались только фантик от конфеты и окурок, очевидно, появившиеся там гораздо раньше.

— Я, честно говоря, был уверен, что сейчас тут будет лежать туфелька, — хмыкнул Аврелий.

Эта простая охота натолкнула Констанцию на идею, как можно было бы создать разрыв. Мысль об этом и раньше мелькала на краю сознания, но Констанция не хотела принимать ее, так как боялась попросить о помощи, рискуя обнажить свои чувства.

Однако, пятничным утром она потратила два часа на просмотр фотографий со своей стажировки — тех, на которых был Егор — но так и не заставила себя переживать, сострадать, скучать или хотя бы испытывать чувство вины. Посмотрев на то, как Золушка безропотно, безынициативно ждала знака судьбы на грязных ступенях, Констанция приняла решение действовать.