Книга Между строк, страница 14 – Ирина Фуллер

— В самом деле? — фыркнул Артур. — Тогда приходите в понедельник на работу без мейкапа и в вашей прежней одежде. Если все это не имеет значения, сделайте как было, это же не поменяет вашу личность.

Констанция подняла подбородок. Разумеется, она не станет делать ничего подобного. Однако…

— Хотите сказать, что если я смою макияж и сниму это платье, стану для вас непривлекательной?

Немного провокационно, немного дерзко, немного похоже на флирт. Но Констанция решила, что придумала остроумный ответ, и теперь хотела знать, как Кинг выкрутится.

Он издал смешок и, продолжая смотреть в глаза, покачал головой.

— Думаю, нет, но лучше бы проверить.

Повисла пауза. Он имел в виду…

— Что?

— Дело не только в одежде, конечно, — проговорил Артур спокойно, будто предыдущего комментария не было, — но и в том, как человек держит себя. Элиза не только стала выглядеть и говорить, как леди, она стала чувствовать себя так. И это изменило ее, нравится вам это или нет. Помните этот момент, когда профессор Хиггинс сказал, что она понравилась ему больше, когда кинула в него тапками, чем когда приносила их? Что она пыталась угодить ему во всем, и потом удивлялась, почему он не заинтересовался рабом?

Эти слова неприятно резанули по ее самолюбию, хотя он, конечно, был прав. То, какой она была с ним во время стажировки, не нравилось даже ей самой. Чего же она ждала от Артура? Что он восхитится ее умом и тонкой душевной организацией, скрытой за неловкостью, смущением и стремлением во всем угодить ему?

И все же…

— То есть по-вашему, только леди достойна любви, а с простой цветочницей этот ваш профессор Хиггинс мог обращаться как с пылью под ногами?

— Нет, разумеется, — Кинг задумчиво посмотрел на потолок. — Но пойнт в том, что всего лишь речь заставила Элизу измениться внутренне. Не платья. В конце мы знаем, она понравилась профессору Хиггинсу, так, что он не хотел ее отпускать. Понравилась потому, что сама поняла свою ценность. Она не стала другой красоты, не преобразовалась внешне, а только изменилась внутренне. Через речь обрела ощущение себя другой, достойной, чтобы с ней обращались не как с цветочницей, а как с леди.

— Мужчины любят глазами, — упрямо заявила Констанция. — И профессору Хиггинсу Элиза тоже приглянулась, когда стала выглядеть иначе. А пока она была слишком проста для него, он и не приглядывался к ее душе.

— То ли дело женщины. Кстати, а что там Валера? Почему бы вам не дать ему шанс?

— Да при чем здесь Валера, что вы его все время вспоминаете?

— А вы мне скажите, если бы Валера выглядел как этот переплетчик, которого вы подумали за персонажа из женского романа, он бы вас так же раздражал?

— Да, — не медля ни секунды, ответила Констанция, хотя и понимала, что лукавила.

Кинг просто усмехнулся, очевидно, также подозревая ее во лжи. Хотя вообще-то Констанция уже доказала, что внешность для нее — не главное, когда отказала Эдику. Он был красавчиком!

Правда, надо было признать, что если бы Валера выглядел не так жалко, у него было бы гораздо больше шансов на хотя бы какое-то нормальное общение.

— Хорошо, я понял, вы чувствуете родство душ с Элизой Дулиттл. И считаете, что вам одинаково не повезло с наставником. Как хотите. Я не стану извиняться за то, что четыре года назад романтически вы мне не нравились. И что сейчас я нахожу вас совсем другой и более привлекательной.