Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 103 – Саша Вельская

— Ты сомневался?

— В тебе — нет.

— Тогда в чём?

— В том, насколько далеко он готов зайти.

— Дальше похищения?

— Такие люди не считают поступок последней чертой. Они считают его неудачной попыткой.

Я вспомнила лицо Романа за столом.

Он не выглядел сломленным.

Не выглядел человеком, который осознал случившееся.

Он просто сменил переговорную комнату.

— Он уверен, что выйдет, — сказала я.

— Может выйти?

— Павел попытается отделить его от Кирилла и Шатова. Представить всё как самовольные действия службы безопасности.

— Но есть видео.

— Роман говорит, что просто увёз собственных детей.

— После нападения на транспорт.

— Он не отдавал приказа бить маму.

— По его словам.

— Да.

Мы молчали.

Перед изолятором проезжали машины. Люди входили и выходили из серого здания. Для них внутри находились заключённые, обвиняемые, номера дел.

Для меня там оставался человек, который когда-то держал новорождённую Соню на ладонях и боялся дышать, чтобы не разбудить.

От этого было тяжелее.

Зло было бы проще вынести, если бы всегда выглядело злом.

Но Роман не родился с пистолетом в руке.

Он умел смеяться.

Читал детям сказки.

Носил меня на руках через лужу, когда я была беременна.

И всё это не отменяло того, что он сделал.

Хуже того — именно эти воспоминания годами помогали ему избегать последствий.

— Я не хочу, чтобы дети считали его чудовищем, — сказала я.

Артём повернулся ко мне.

— Почему?

— Потому что тогда им придётся поверить, что половина их самих произошла от чудовища.

— Дети не обязаны быть похожими на родителей.

— Они будут искать.

Миша уже копировал отцовскую манеру хмуриться, когда сосредотачивался. Соня смеялась, запрокидывая голову точно как Роман.

— Я должна объяснить им правду так, чтобы они не возненавидели себя, — продолжила я.

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда перестанут просыпаться от каждого шума.

Он был прав.

Но мне хотелось решить всё сразу.

Суд.

Детские страхи.

Мамино здоровье.

Наши отношения.

Новую квартиру.

Свою работу.

Словно жизнь была проектом, в котором достаточно закончить чертёж — и строители возведут правильные стены.

— Мы не вернёмся в квартиру, — сказал Артём.

Я посмотрела на него.

— Почему ты решил?

— Не решил. Предлагаю.

— Там жёлтая дверь.

— Перекрасим другую.

— Дело не в цвете.

— Знаю.

— Мы только привыкли.

— Туда входили ночью. За окнами следили. Дети не станут чувствовать себя безопасно.

— А если я хочу вернуть именно её? Доказать, что Роман не может отнимать у нас места.

Артём помолчал.

— Тогда вернёмся.

— Ты слишком легко согласился.

— Потому что это твой дом.

— А ты?

— Что я?

— Где будешь ты?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Там, куда позовёшь.

Ответ был правильным.

И почему-то ранил.

— Ты не хочешь жить с нами?

— Хочу.

Я замерла.

Артём продолжил:

— Но не хочу войти в дом в тот момент, когда дети потеряли отца, и занять освободившееся место.

— Ты не займёшь.

— Они могут воспринять иначе.

— Ты уже рядом.

— Рядом — не вместо.

Я отвернулась к окну.

— Иногда твоя разумность раздражает.

— Иногда твоя раздражительность тоже.

— Прекрасное начало совместной жизни.

— Мы ещё не начали.

— Вот именно.

Он улыбнулся.

— Хочешь сделать мне предложение?

— Я хочу, чтобы хоть один мужчина в моей жизни сам сказал, чего хочет, не заставляя меня угадывать.