Книга Тень на странице, страница 170 – Ирина Фуллер

— Я же спрашивал тебя, — с претензией в голосе сказал Илья, — спрашивал, все ли в порядке, не происходит ли чего-то необъяснимого.

Он недовольно покачал головой.

— Только Констанция считала тебя источником опасности, поэтому не отвечала правду, — ответил за нее Артур, и влажной салфеткой стал вытирать ее щеки, отчего она застыла. — Но удачно сказала правду мне. Когда сегодня днем ты раскрыл мне информацию об этом механизме, я понял, что к чему. Поговорил с коллегами из Научного Отдела, чтобы узнать больше, затем проанализировал рассказ Констанции и понял, что именно она могла сделать действия “волка”.

На последних словах Артур принялся убирать оставшиеся бинты в аптечку.

Констанция впитывала все, что слышала, пытаясь осознать, разложить на полочки, заполнить дыры и нарисовать в своем сознании полную картину.

Ее нога начала непроизвольно трястись, как это бывало в напряженные моменты, но она, уже не впервые, заметила это, только когда Кинг положил ей на колено теплую ладонь. Жест послал волны спокойствия, разум чуть прояснился.

Она встала и начала прохаживаться по кабинету.

— Я запустила его? — спросила она, решив начать сначала.

Илья кивнул. Он решил вернуться за свой стол, по-хозяйски расселся, положив ладони на столешницу.

— Я прокрутила диск и запустила его. Тогда и начались все эти странные события и сны. Но… почему сегодня я провела здесь целый день и почти ничего не ощущала? И только сейчас…

— Целый день? — выдохнул Илья ошеломленно. — Ты пряталась в шкафу целый день?

Констанция остановилась у его стола, уперлась кончиками пальцев — ладони ужасно саднило — чуть склонилась:

— Я думала, ты волк! Я думала, ты угрожаешь мне! Хотела выяснить, что к чему…

— Я никогда не причинял тебе вреда, — процедил он, явно задетый.

Краем глаза она заметила на полу красный шелковый платок. От воспоминаний о сцене, свидетельницей которой она стала, ее снова опалило жаром стыда. Но вместе с тем пришло понимание, что им руководили совсем другие чувства — не злость, не обида, не ненависть.

Илья проследил за ее взглядом, покосился на пол, но не стал ничего делать с платком, оставив тот лежать безмолвной лужицей.

— Ты спрашивал, ничего ли со мной не происходит. То есть, предполагал, что этот Ревибратор работает и оказывает на меня какое-то влияние?

— Ревербератор, — поправил он, деловито сложив руки на груди, — в течение всего этого времени иногда запускался сам по себе. Загоралась лампочка, он жужжал, как сегодня, а затем замолкал. Я не знал, — подчеркнул он, — сказалось ли на тебе то, что ты его запустила, и если сказалось — как именно. Пытался выяснить, но по всему выходило, что никакой связи между вами не установилось. Я отдавал и Ревербератор, и книгу, которая находилась в нем в тот момент, на исследования. Коллеги даже возили книгу в Казань местному гению, который, я надеялся, прояснит ситуацию. Он сказал, что книга излучает определенные волны, но влияет ли это на кого-то, сказать нельзя. В любом случае, на время исследований я попросил предоставить мне защитный экран, чтобы предотвратить любое воздействие, если оно есть.

“Возили в Казань”… Не поэтому ли в поезде ее мучили кошмары? Вероятно, книга ехала вместе с ними, в соседнем купе, мучая сознание Констанции.