Книга Тень на странице, страница 16 – Ирина Фуллер

Констанция зажмурилась, отгоняя вязкий сон, который не могла вспомнить — остались только неприятное ощущение и горьковатый привкус во рту.

Она размяла шею, встала и тут заметила на краю своего стола плетеную тарелочку с булочками. Витые плюшки с корицей, конвертики с джемом, ватрушки с творогом. У нее потекли слюнки. Вообще-то, она не ужинала…

Но откуда мог взяться этот подарок? Кто так о ней позаботился? Может, Валера решил то ли загладить вину за тупой вопрос, то ли просто исправить впечатление о себе? Что ж, съедобный сюрприз был гораздо лучше любых его попыток завязать разговор.

Сделав себе кофе, Констанция выбрала две самых аппетитных булочки. Включила компьютер и открыла браузер, чтобы продолжить изучение новостных порталов, блогов и соцсетей.

Еще днем она ознакомилась с другими записями в программе: там был только один отчет, Эсмеральду ловили в Твери, и там эта героиня тоже прибилась к каким-то бродягам.

Можно было отправиться на Невский проспект прямо сейчас, но Констанция сочла за лучшее поехать туда на следующий день и не в одиночку, а в компании стажера, о чем сообщила Аврелию в смс.

Этот же вечер она решила провести дома. Констанция подцепила пирожок и пошла прочь из Библиотеки. Уже оказавшись на улице, она бросила взгляд на величественное здание Библиотеки с его лаконичной, советской монументальностью. В кабинете Ильи еще горел свет.

Они с Аврелием встретились утром следующего дня недалеко от Манежной площади и заняли место в кафе, из которого можно было увидеть Малую Садовую. Констанция привычно достала книгу.

— Ивана Иванова уже дочитала? — спросил Аврелий.

Сегодня он выглядел ничуть не лучше, чем накануне. Круги под глазами, потухший взгляд.

— Давно уже, — бросила Констанция, вертя одной рукой стаканчик с американо, а другой держа старенькое, советское издание “Собора Парижской Богоматери”.

— И че, как?

— Нормально.

Вообще-то, это было прекрасно. От новой истории любимого автора было не оторваться, после прочтения книгу хотелось расцеловать, а потом съесть, только бы не расставаться. Какое-то время Констанция не могла читать ничего другого. Потом пришлось — по службе, через силу, и вот теперь Гюго сумел вытянуть из этого “нечитуна”. Но она не хотела — не умела — делиться впечатлениями эмоционально.

— Нормально… — повторил Аврелий убито.

— Что с тобой в последние дни? — спросила Констанция.

— А что? — вдруг с возмущением отозвался он. — Всенормально!

— Оке-ей, — протянула тогда она и вернулась к чтению.

Выяснит позже.

— Мне просто надо доделать одно дело, и я не высыпаюсь, кажется, уже неделю. Для моего функционирования необходим хороший сон. Я даже в универе не был таким уж заядлым тусовщиком, каким полагалось по статусу главному мажору группы, потому что все самые зачетные вечеринки — ночью. А я ночью хочу спать! А не заниматься всякой… фигней!

Констанция понимающе кивнула.

— Нет, я могу не спать ночь или две, если надо, там, к экзамену подготовиться, — продолжил причитать он, — но не неделю!

Замолчал. Повертел свой латте.

— Почему ты думаешь, что эти артисты сюда вернутся?

— Потому что они регулярно возвращаются. Здесь наверняка хлебное местечко.

— Тогда надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну.

С этими словами он положил голову на руки, и прямо так, на столе, уснул: не прошло и минуты, как его дыхание стало ровным и глубоким. Констанция не удержалась и потрогала одну из упругих кудряшек. Ей давно было интересно, какие они на ощупь, но у нее, разумеется, и мысли не было о том, чтобы прикасаться к стажеру, пока он бодрствует. Сейчас она позволила своим пальцам распрямить одну прядь. Прохладный, гладкий завиток забавно скрутился в спираль, стоило отпустить его.