Книга Тень на странице, страница 120 – Ирина Фуллер

Эдик танцевал рядом, оказываясь все ближе и ближе. Когда прикосновения перестали хотя бы немного походить на случайные, и пряжка его ремня дважды царапнула руку Констанции, она дала знак, что хочет вернуться за столик. Ей нравилось быть на виду у коллег, когда дело касалось работы, но личное хотелось оставить при себе. Стремление к приватности побеждало желание покрасоваться перед Артуром.

— Может, прогуляемся? — спросил Эдик, пока она наливала себе лимонад из кувшина, что стоял в центре их стола.

— Там холодно, — с сомнением отозвалась она, делая жадные глотки.

— Тогда, может, выпьем у бара?

Пить в присутствии коллег она зареклась еще три года назад, поэтому просто покачала головой.

— Тогда, — он вдруг взял почти пустой стакан из ее рук, отставил его в сторону и приблизился, легко касаясь ее бедра своим, — останемся здесь?

То ли танцы разгорячили ее, то ли Эдик действительно умел возбудить интерес женщины, но Констанция, наконец, ощутила влечение, которого так ждала. Неужели, наконец, удалось заинтересоваться кем-то другим?

Он мягко провел рукой по ее щеке и подбородку, отчего по коже пошли мурашки, и она улыбнулась, вкладывая в эту улыбку одобрение, симпатию, обещание.

— Вообще, думаю, можно и пройтись, — произнесла она, заметив, что голос стал хриплым. — Тут стало слишком жарко.

Однако стоило сообщить Миле, что они отправлялись на прогулку, как все книжники, будто ждавшие команды, принялись собираться. Главные активисты быстро выстроил маршрут: было решено двигаться в сторону Дворца Земледельцев и Кремлевской набережной.

Едва они вышли, Эдик взял Констанцию за руку, и она не стала возражать. Они держались чуть поодаль от остальных коллег. Впрочем, все разделились на небольшие группы, их компания растянулась на пол-дороги. Кто-то руководил шествием, а Эдик и Констанция замыкали его, вовсе не спеша успеть за всеми.

Разговаривать на улице оказалось гораздо приятнее, не нужно было перекрикивать громкую музыку, а мороз приятно холодил горящие щеки.

Эдик надел Констанции на шею свой шарф, который не изменил бы ровным счетом ничего, если бы от этого интимного жеста со взглядом глаза в глаза у нее не забурлила кровь.

— Люблю центр Казани, — делился Эдик, в то время как его пальцы рисовали круги на ее запястье. — И пригород. А вот новые кварталы — вообще не мое.

— Да, я тоже. Область к нам уже не относится, так что о коттеджных поселках я не мечтаю, но вот в центре разрывы бывают часто, и там гораздо проще охотиться, чем в спальных районах.

Эдик пару мгновений молчал, затем со смешком пояснил:

— Я имел в виду жизнь, а не работу.

— А… жить мне тоже больше нравится в центре. Хотя многие жалуются, что инфраструктура не такая удобная, но зато…

Констанция осеклась, осознав, что если продолжит фразой “близко к работе”, Эдик сочтет ее сумасшедшей.

— …красиво.

— Красивая женщина должна жить в красивом месте, — кивнул он, с откровенным желанием оглядев ее лицо.

Она отвела взгляд, губы не оставляла глуповатая улыбка.

За разговорами книжники дошли до Дворца Земледельцев с гигантским бронзовым деревом в огромной арке. Арка, подсвечиваемая цветными прожекторами, украшала центр фасада, в котором роскошное барокко переплеталось с классическими элементами и сельскохозяйственной символикой.