Книга Главное не влюбиться, страница 96 – Татьяна Катаева

— Его место за решёткой, — говорю медленно. — Не моё.

— Кирилл, ты его чуть не убил.

— И что?

Голос становится ниже. Глухой. Сам себя не узнаю.

— Он её...

Слова застревают где-то в горле. Без эмоций. Но именно поэтому звучат страшнее.

— Он накачал её. Если бы я задержался хотя бы на пар минут… — челюсть сводит. — Я бы его убил. И ни секунды бы не пожалел.

Тишина давит. Отец молчит. Ему нечего мне сказать, потому что он знает, что я прав.

— Я был готов сесть, — продолжаю. — Реально готов. Если бы это значило, что он сгниёт в камере.

Отец устало выдыхает.

— А она не была готова, чтобы ты сел из-за неё.

И вот это бьёт. Удар прямо под рёбра. Она сделала это ради меня.

Моя упрямая девочка. Гордая до невозможности, но такая родная. С ума без неё схожу. Так сильно люблю.

— Где она? — спрашиваю резко.

— Была здесь, но вышла. Ждёт под участком.

Сердце делает неприятный рывок. Она тут. Рядом.

Отец хочет что-то ещё сказать, но я уже не слушаю. На хрен всё, когда она там одна.

Ноги переставляю быстро. Уже и забыл, что пять минут назад жаловался на то, что они затекли. Нет, уже ничего не болит. Потому что сейчас я увижу свою смелую девочку. Свою чемпионку. Она не просто решилась сделать важный шаг, она вывернула душу перед другими, чтобы спасти меня.

Когда выбегаю на улицу, сразу замечаю Снежку. Она стоит возле отцовской машины, спиной ко мне. Я недобегаю всего пару метров. Резко останавливаюсь и замираю. Дыхание сбилось. Сердце стучит как сумасшедшее, даже в висках отбивает ритм. Но разве это имеет значение, когда я вижу её опущенные плечи. Она пританцовывает на одном месте. Перепрыгивает с ноги на ногу. Так делают, когда холодно. Или же когда нервничают.

— Ксюша, — хотел позвать мягко, но голос неожиданно сел, и я как гвоздём по металлу протянул её имя. Она резко повернулась и во все глаза на меня посмотрела. Казалось, что не дышит. Бледная, испуганная, уязвимая.

— Ки-ри-лл, — тянет она моё имя и резко срывается с места. Влетает в мою грудь и начинает плакать. Громко, до икоты. Я обнимаю её за плечи и прижимаю к себе. И плевать на весь мир, который остался где-то за нами. Сейчас только есть мы. Она и я.

— Кирилл, я думала, тебя уже не выпустят. Прости меня, пожалуйста, — хныкая, поднимает она голову вверх и смотрит мне в глаза.

— Малыш, за что ты извиняешься? Ты ни в чём не виновата.

— Виновата. Ты из-за меня так долго там сидел. Надо было сразу написать, а не ждать несколько дней. Я просто...

— Ксюша, — провожу пальцем по её щекам и вытираю слёзы. Я сейчас, кажется, самый счастливый человек на свете. — Ты такая молодец. Я горжусь тобой. Ты смелая. Умная. Любимая моя.

— Кирилл? — быстро начинает хлопать она своими длинными ресницами.

— Что?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Говори, — улыбаюсь. Она смотрит на меня, как нашкодивший котёнок.

— Давно надо было, но я боялась. Но пока ты сидел там, я всё поняла. Понимаешь?

— Не понимаю, — честно отвечаю.

— Я люблю тебя, Смирнов. Очень сильно люблю.

— Серьёзно? — хватаю обе её щеки в руки и смотрю в глаза.

— Да-да. Очень сильно люблю.

— И я тебя, ведьма. Очень люблю.

— Кх-кх, — слышим мы за спиной и резко отрываемся друг от друга. Отец стоит возле нас, руки его в карманах, и он смотрит то на меня, то на Ксюшу. — Это очень интересно. Бегом в машину. Дома ждёт серьёзный разговор.