Книга Главное не влюбиться, страница 8 – Татьяна Катаева

Вот ведь, чёртова семейка теперь у нас…

Саню подбрасываем первым. Он всё ещё навеселе, и, кажется, чувство меры у него так и не проснулось.

— О, Ксю, может, поднимешься ко мне? — ухмыляется, наклоняясь к окну. — Продолжим весёлую часть вечера без брата-наставника.

Я даже не успеваю открыть рот — Ксюша смеётся.

— Отдохни, герой, — отвечает она, — тебе сегодня хватило.

Саня делает вид, что обижен, потом смотрит на меня:

— Кир, ты ей не мешай. Если что — сам развлеки мелкую вместо меня.

— Ещё одно слово, — говорю спокойно, — и я тебе вторую бровь подправлю.

Он довольно хохочет:

— Вот за это я тебя и люблю, друг.

И, не дожидаясь ответа, хлопает дверцей и уходит.

В машине повисает тишина. Ксюша смеётся — тихо, но звонко.

— Ты бы видел своё лицо, — говорит она. — Прямо спаситель нравственности.

— Кто-то же должен, — бурчу я. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас каталась с ним по подъезду.

— О, не переживай, — отвечает она, — я выбираю, с кем кататься. И если бы выбрала его, то каталась бы вовсе не по подъезду, а на его...

— Заткнись, — перебиваю её и закатываю глаза, прибавляя скорость. Разговор исчерпан.

Дома — темно. Родителей нет, как обычно. Опять какие-то вечера, приёмы, улыбки на публику. Как они выдерживают всё это — не понимаю. Терпеть не могу, когда на тебя пялятся и нужно всем поголовно улыбаться.

Оставляю машину у ворот, глушу мотор. Ксюша на заднем сиденье уже не двигается — заснула. Голова вжимается в стекло, дыхание ровное.

— Прекрасно, — вздыхаю я. — Просто идеально.

Осторожно выхожу, обхожу машину и открываю дверь с её стороны.

— Эй, вставай, — пробую разбудить. Ноль реакции. Конечно, влила в себя убийственную дозу алкоголя — теперь храпу даёт.

Приходится подхватывать на руки. Она лёгкая, тёплая, пахнет чем-то сладким — коктейлем и духами. Даже непривычно как-то. Не помню, чтобы хоть раз я был с ней так близко. И это... как-то странно.

Я несу её на руках, рефлекторно двигаясь по дому, поднимаюсь по лестнице. С каждой ступенью раздражение растёт. Вот ведь ведьма. Ни совести, ни тормозов. Сама довела до полубеды, а я теперь нянькой.

Её дыхание умеренное, тело расслаблено. Опускаю глаза и смотрю на лицо. Такое невинное кажется. Как у ребёнка. И как в этой милой девочке может жить такая демоница?!

Глаза невольно опускаются на её тело и залипают на груди. Чертовка даже лифчик не надела. И теперь, через тонкую ткань, чётко проступают соски с пирсингом в них. Я тяжело заглатываю накопившуюся слюну.

Никогда вживую не видел проколов... Да и нахрен они мне сдались. Ещё и на этой... сводной сестре.

Опускаю её на кровать, накрываю пледом. Стою секунду, смотрю. И в голове проносится мысль, которую гнать бы к чёрту. Она же ребёнок. Идиотка, но ребёнок. Пусть и совершеннолетний. Но мозгов же от этого больше не стало.

Разворачиваюсь и выхожу, громко прикрыв дверь. Слишком громко, будто ставлю точку. Хотя почему-то кажется, что дальше всё только начинается.

Я проснулась с жуткой головной болью. И пусть в комнате была полнейшая тишина — всё равно гудело в голове так, что казалось: ещё чуть-чуть — и мозг взорвётся.

Приоткрыв один глаз, я осмотрелась вокруг. Благо, я была в своей комнате и... одетая. Чем же закончился вчерашний вечер?

С трудом напрягаю мозг и прокручиваю киноплёнку. Есть пробелы, но основную часть я вспомнила. Братец закинул меня в машину, словно я мешок картошки. Ещё и телефон забрал.