Книга Главное не влюбиться, страница 10 – Татьяна Катаева

Так и не надевая одежду, я иду прямиком в комнату Кирилла. Я серьёзно настроена забрать свой телефон. Вот только засранца на месте нет.

— Отлично, — бурчу я. — Украл, спрятался и радуется.

В голове ещё тихо гудит от похмелья, но злость бодрит лучше любого кофе. Спускаясь на кухню, достаю из холодильника бутылку минералки — и тут слышу глухие удары. Ритмичные, сильные. Звуки долетают из подвала, там, где сделан спортзал. Любимый уголок нашего домашнего робота.

Любопытство, как обычно, побеждает здравый смысл. Я иду туда, босиком, стараясь не шуметь. С каждой ступенькой звук становится громче: удар, выдох, удар. Чтобы не мешать, я стою в тени и наблюдаю за тем, как Кирилл избивает грушу. Кого бы он ни представлял на её месте — этому человеку не повезло. Кир его ненавидит.

Кир — сосредоточенный, злой, будто боксёр на ринге. Каждый удар — точный, резкий, сдержанный только силой привычки. На лице — ни одной эмоции, но в каждом движении чувствуется накопившаяся буря.

И впервые понимаю, что не знаю, как с ним разговаривать, когда он вот такой — живой, настоящий, не спрятанный за вечной холодной логикой. В нём нет ни правильных фраз, ни сарказма, ни контроля. Только энергия. Настоящая, сырая.

Мне даже немного… не по себе. Потому что этот Кирилл — не тот, к которому я привыкла. И, может, именно поэтому взгляд не отрывается.

Он бьёт грушу, будто пытается выбить из неё всё, что не может сказать вслух. С каждой серией ударов мне становится странно — будто я вижу больше, чем должна. Его злость, усталость, что-то ещё, спрятанное глубоко.

Пот стекает по его лбу, то и дело продолжая дорожки по рельефным мышцам, теряясь на линии шорт. И если не смотреть на силу удара, а взглянуть на его тело, то... жар внизу живота обжигает. Желание то ли вулканом, то ли самой лавой полощет внутренности. И мне чертовски хочется коснуться его тела.

И от этой мысли внутри всё путается.

Делать вид, что мне всё равно, — проще. Холодный расчёт, Ксюша — не забывай. Поэтому я громко открываю дверь и нарочно хлопаю по косяку.

— Вот ты где, супермен. Телефон верни.

Он резко останавливается, поднимает глаза. Пот катится по виску, дыхание тяжёлое. Пару секунд он просто смотрит — и в этом взгляде, клянусь, больше раздражения, чем в словах.

— Не вовремя, Ксюша. Уйди.

— У тебя всё время не вовремя, — парирую я. — Мне нужен телефон.

Он берёт полотенце, не снимая перчаток, и вытирает пот. Идёт к скамье и бросает коротко:

— Потом.

— Нет, сейчас.

— Потом, я сказал, — раздражается, как дитя малое.

Я закатываю глаза:

— Ты знаешь, с таким характером тебе бы на кастинг в диктаторы. А лучше — в цирк. Был бы отличным дрессировщиком.

Он усмехается краем губ.

— А тебе — в школу выживания. А лучше — будешь моим животным. Научу тебя хотя бы послушанию.

— Вау, — парирую я, — да ты у нас любишь БДСМ. Сколько раз представлял меня привязанной? А, братец?

— Зачем привязывать? Лучше кляп в рот — чтобы молчала больше, — стягивает он свои перчатки и бросает на скамью.

— Значит, всё-таки представлял. Интересно. А я была голая в твоих фантазиях?

Мы смотрим друг на друга пару секунд — молча, но будто что-то происходит.

Я делаю шаг к нему. Воздух кажется становится плотнее. А сам Кирилл Смирнов сильно напрягается. Что ж, мне это только на руку. Отступать я не собираюсь. Уж точно не сегодня.