Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 125 – Мая Фролова

Вот как она это услышала.

Наверное, правильно.

— Я решил, что, возможно, рядом со мной тебе опаснее.

Ева медленно подошла.

Остановилась напротив.

— А я что решила?

Я посмотрел.

— Не начинай.

— Нет, именно начну.

В её голосе появилась злость.

Нормальная.

Живая.

Я почти соскучился.

— Мы уже проходили это. Ты снова решил, что если тебе страшно, то можешь принять решение за двоих. Только теперь придумал красивую причину.

— Это не красивая причина, Ева. Тебя похитили!

Голос сорвался.

За стеной её семья.

Мне было плевать.

— Я видел тебя на этом ебаном видео! Я видел кровь на твоём лице. Видел, как Самир тебя ударил. Я нашёл тебя связанную в комнате. И теперь ты хочешь, чтобы я просто продолжил всё как раньше?

Она вздрогнула.

Не от моего голоса.

От воспоминания.

Я сразу замолчал.

Чёрт.

Ева закрыла глаза на пару секунд.

Потом снова посмотрела.

— Нет. Как раньше уже не будет.

Тише.

Но твёрдо.

— Я тоже это понимаю. Но если ты хочешь закончить отношения — скажи, что ты этого хочешь. Не говори мне, что делаешь это ради меня.

Я не мог.

Вот в чём была проблема.

Не хотел.

Даже мысль о том, что больше не буду приезжать сюда, не буду слышать её голос утром, не буду видеть, как она отбирает мой телефон за ужином или злится из-за какой-нибудь херни, делала всё решение бессмысленным.

Я хотел её рядом.

Поэтому и думал, что должен уйти.

Ева увидела это.

Конечно увидела.

— Ты хочешь со мной расстаться?

Я молчал.

— Ответь.

— Нет.

Одно слово.

Снова.

Как в тот вечер, когда рассказал ей часть правды.

Ева выдохнула.

— Тогда не расставайся.

Я почти разозлился.

На простоту.

— Блядь, Ева, это не так работает.

— А как? Ты исчезаешь из моей жизни, Самир сразу забывает мой адрес, Беляев воскресает и меня никогда не похищали?

Я резко посмотрел.

Имя Беляева ударило отдельно.

Она заметила.

Не спросила.

Продолжила:

— Это уже произошло. Я уже знаю, кто ты. Твоя семья. Самир уже знает меня. Если ты уйдёшь завтра, это не сотрёт ничего.

Это тоже было правдой.

Неприятной.

Но правдой.

— Я не прошу тебя сделать вид, что опасности нет. Я прошу не использовать её как повод снова решать мою жизнь.

Я отвернулся.

Сжал ладонь.

Хотел спорить.

Не получилось.

Потому что спорить было не с чем.

Ева

Тимур долго молчал.

Я видела, как он борется не со мной.

С собой.

И впервые не собиралась облегчать ему задачу.

Он должен был сам понять.

Не я убедить.

Не я пообещать, что мне не страшно.

Мне было страшно.

Иногда настолько, что я просыпалась от собственного дыхания.

Я боялась серых машин.

Незнакомых мужчин возле двери.

Закрытых помещений.

Даже запах табака теперь иногда мгновенно возвращал меня к машине, в которой меня увозили.

Но это не означало, что единственный способ избежать страха — выбросить из жизни человека, которого я…

Мысль остановилась.

Я замерла.

Вот оно.

Слово, которое всё это время обходила.

Не «нравится».

Не «хочу».

Не «важен».

Я люблю его.

Понимание пришло настолько просто, что на секунду стало почти смешно.

Конечно.

Именно поэтому я осталась после правды.

Поэтому ждала сообщений.

Поэтому его лицо на складе оказалось первым моментом, когда я действительно поверила, что выберусь.

Потому что люблю.

Я посмотрела на Тимура.

Он стоял у окна.

Плечи напряжены.

И в этот момент понял что-то своё.