Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Только попробуй мне запретить делать то, что хочется! – Генриховна шипит змеей, но уже через мгновение ее гнев испаряется, сожранный без остатка любопытством. – Эвочке понравилось? — Ты хочешь, чтобы Эва открыла коробку на улице или нам стоит подняться домой? — Тьфу на тебя, аваловская кровь! В воскресенье вы приглашены на обед, и только попробуй не приехать или приехать без Эвочки! Я приеду и привезу Сансару! – превратившись в каргу, бабуля сбрасывает звонок, но через секунду телефон вновь оживает, высветив ее номер. — Да, бабуль? — Ты долго еще собираешься стоять на улице!? У меня же сердце, Назар! — Я обожаю тебя, бабуль. Мы обязательно приедем. Как раз есть повод. До воскресенья, ба. Теперь уже моя очередь заканчивать разговор, и я смеюсь, представив как бабулю разрывает от любопытства и желания перезвонить, а лучше примчаться самой, чтобы узнать повод сейчас, не дожидаясь выходных. Но телефон на удивление молчит все время пока мы заезжаем на подземную парковку и поднимаемся в лифте. Не издает ни звука, не нарушает тишины, которая застыла, превращаясь в тягучую бесконечность, когда пальцы Эвы решаются коснуться края ленты и потянуть его, чтобы посмотреть что лежит внутри коробки. И трямкает коротким сообщением в ответ на мое. Последнее что я слышу, прикипая взглядом к Эве, вышедшей из спальни в полупрозрачном персиковом пеньюаре. Как бы ни пытался, у меня не получалось полностью скрыть свое настроение за улыбками и шутливыми разговорами. Я мог сколько угодно отмахиваться от вопросов о том, что меня гложет в последние дни, сваливать все на мелкие проблемы и затянувшуюся волокиту по оформлению бумаг и получению разрешений на застройку нового участка земли. Любые слова, в которых присутствовала хоть крупица фальши, разбивались о взгляд Эвы. Она видела меня насквозь, чувствовала все, что творится внутри меня, но не просила подробностей, не требовала правды, будто понимала, что я все равно не расскажу и отмахнусь. Сошлюсь на первую пришедшую в голову чепуху, чтобы она не волновалась. Только поселившаяся в ее глазах тревога день за днём выламывала мне ребра, выкручивала нервы, не давала спокойно спать. Я все чаще просыпался ночью, не понимая где нахожусь, не в силах протолкнуть в лёгкие ни глотка воздуха сквозь сдавившие горло тиски кошмаров. А потом слышал как гул в ушах отступает и появляется баюкающий голос. Чувствовал, как теплые губы касаются моей груди и что-то шепчут мне прямиком в заходящееся от паники сердце. Вряд ли я просыпался до конца. Вряд-ли понимал, что сквозь сон пытаюсь вжать Эву в себя. Если бы я мог, как во сне, разорвать грудь и спрятать ее за своими ребрами, выстлав внутри нежным пухом самое уютное гнёздышко, а снаружи отрастить металлическую чешую с торчащими во все стороны шипами… Если бы я мог разменять свою жизнь и хотя бы на сутки поменяться телами, чтобы не ей, а мне выйти одному… Я сходил с ума от того, что утром не мне идти пешком на остановку. Пойдет она. А мне останется только смотреть, как моя девочка сядет в автобус и поедет прямиком в ад. И я боялся, что не смогу вытащить ее из него вовремя. Больше двадцати пропущенных звонков с одного номера, но я снова не беру телефон в руки и не отвечаю на очередную попытку дозвониться. Мобильный раз за разом вспыхивает экраном, только мне плевать – бесшумный режим никого не разбудит, а в куцем свете я могу лучше рассмотреть лицо спящей Эвы. Впитать каждый завиток локонов ее волос, увидеть родинку над припухшими губами, впечатать в память линию шеи и плеч, тонкие ключицы, руки… Я не смог уснуть этой ночью. Не смог закрыть глаза. Сидя в изножье постели, смотрел на то, как спит Эва. Я запоминал ее всю ночь сперва в свете экрана мобильного, после в лучах рассвета. Чтобы вечером вернуться, сравнить и убедиться, что все осталось тем же. Пальцы находят и тянут на себя край одеяла… |