Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 187 – Лана Муар

Еще не раскрыв глаза, не проснувшись полностью, я почувствовала, что здесь и сейчас счастье не просто вокруг, оно уже внутри меня. Пропитало, наполнило собой тело. Согрело его и успокоило решившее испугаться сердце. И ведь ему было чего испугаться: смелости моей ладони, нашедшей сквозь сон место над размеренно бьющимся сердцем, щекочущего ощущения на кончике носа, уткнувшегося в шею Назара, ноги лежащей поверх его бедер. Испугаться пугающего своей запредельностью ощущения того самого счастья, вдохнув первый глоток которого можно только закрыть глаза и дать нежным волнам нести тебя дальше. Куда? Не важно. Если рядом с ним, не важно.

Я лежала, не открывая глаз. Купалась в этом счастье, растворяясь в нем без остатка. Дышала им, чувствуя, как мерно оно бьется в мою ладонь и щекочет ноздри пьянящим отголоском выветрившегося кориандра. За ним, словно за тончайшей вуалью, спрятался другой, до боли желанный запах. И если от него, приглушенного, на затылке уже высыпали мурашки, а по телу неторопливо расплескивалась знакомая истома, то становилось страшно даже представлять, что произойдет, если вдохну его настоящий. Одновременно страшно и до одури будоражаще. И я чувствовала, что если не решусь сейчас и протяну еще немного, то станет поздно. Назар проснется, и дальше моя смелость просто испарится. Хватило бы мне ее сейчас, когда Назар спит? Наверное, да. Вот только с каждым новым ударом сердца, мне становилось все сложнее. Истома не уговаривала попробовать. Нет. Она нашептывала что-то такое от чего низ живота то скручивало, то опаляло, а тело в ответ начинало вынывать, вымаливая крохотный глоточек такого близкого, безумно желанного и совсем не запретного. И я, видимо сойдя с ума от внутренней борьбы с собой и своими желаниями и страхами, даже не поняла когда потерлась носом о шею Назара. Все произошло как-то само. На выдохе стерла с нее остатки вуали. Согрела своим дыханием кожу. Выпустила тот запах. Вдохнула. И едва не задохнулась от того, как полыхнул низ живота. Я будто дышала не легкими, а всем телом, каждой его клеточкой. А они начинали зудеть, гореть и вибрировать, сводя меня с ума и лишая рассудка.

Гудящая в венах истома уже не шептала. Получив свое, она заорала во всю глотку, требуя больше. И я хотела этого больше. С каждой секундой, с каждым вдохом понимала, что хочу все то, что мне снилось. Хочу засыпать и просыпаться, вдыхая самый лучший запах на земле, чувствуя тяжесть обнимающей меня руки и покалывание в губах. Я осмелела настолько, что решила поцеловать Назара первой. Да, не так, как хотелось бы, но на большее мне уже не хватило смелости.

Ударившая в губы вена. Следом грохнувший в ладонь удар сердца. И я стараюсь не дышать, чтобы Назар не догадался, что он проснулся не первым. Вот только сердечко молотится внутри, отстукивая пугливое: «Хоть бы не догадался… Лишь бы не догадался…»

Там, где Саша не стеснялась своих желаний и целовала Мишу так, как хотела, и когда хотела, я боялась, что мне не хватит смелости не то что сделать первый шаг, а просто намекнуть.

Несколько минут, которые я старательно изображала крепкий сон, Назар лежал, не двигаясь, а потом осторожно сместился в сторону, давая моей ноге соскользнуть с его бедра. И после еще одной паузы исчезла обнимающая меня рука. Выдохнув и перевернувшись на правый бок, чтобы спрятать лицо в скомканную подушку, я натянула на себе одеяло, словно и не думала просыпаться, а сама только и делала, что прислушивалась к звукам, из которых догадалась, что Назар не стал одеваться полностью и спустился в одних брюках.