Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 175 – Лана Муар

Я догадывалась, что скоро «это» случится. «Это» не могло не случиться. Прекрасно понимала, что пройдет неделя или две и будет первый поцелуй. Настоящий, такой же, что мне снились. А потом произойдет и «это». То, чего хотелось до безумия. С Назаром хотелось. Правда возможное повторение последствий истории с Вовой пугало. Вряд ли кто поймет как я тряслась и дергалась, узнав что в мой первый раз он даже не подумал о презервативе, а потом ещё раз, решив, что забеременела. Ещё и Анька тогда носилась, воя белугой из-за порвавшегося презерватива и задержки. Хватило, чтобы отбить и без того отсутствующее желание, а сейчас, когда оно вспыхнуло с сумасшедшей силой, помогло включить голову и подумать о контрацепции. Заранее. Правда придя в центр планирования, у меня вспыхнули уши от мысли, что все врачи и медсестры вокруг знают зачем я сюда пришла и чуть ли не показывают в мою сторону пальцем. Естественно ничего такого даже близко не было и у персонала хватало своих дел и забот. Только я поинтересовалась у девушки за стойкой регистрации как пройти к кабинету Стрельниковой и постаралась дойти до него спокойно. Так, будто бы пришла спросить какую-нибудь чепуху, а не попросить выписать противозачаточные.

Видимо в центре планирования было принято приходить строго к назначенному времени, а я, записавшись на первое после обеда время, пришла по привычке раньше и удивлённо посмотрела на пустые диванчики около кабинетов. Опустилась на тот, что стоял ближе к двери с табличкой, из которой стало ясно, что прием ведёт Стрельникова Екатерина Веневитовна, прочитала регалии врача, занимающие три строчки, и зачем-то достала свою карточку из сумочки. Скорее всего чтобы не тратить время на эту ненужную возню внутри кабинета такого специалиста. Мысленно повторила свою легенду «сбитый цикл, да-да, а правда, что его можно выровнять приемом таблеток, выпишите, пожалуйста» и повернула голову на звук приближающихся шагов и огорченное:

— Как не придёшь? – следом уже тревожное, – Вы что, с отцом поругались? А что я ещё должна думать? Вы оба ничего не говорите, – а после раздраженное, – Могли бы и заехать на минутку. Да, я хочу чтобы ты нас познакомил! Что плохого в том, что мать интересуется жизнью сына?

Наверное, именно эта эмоциональность и привлекла мое внимание, вызывая улыбку на губах, а женщина подошла к дверям, мельком посмотрела на меня и часы, висящие на стене, вставила ключ в замок и вздохнула в трубку:

— Ладно. Я все поняла. Позвони, как доедете, чтобы я не дергалась. Да не скажу я ничего отцу! Господи, два упёртых барана! – убрала мобильный в карман и уже спокойным тоном пригласила меня заходить. – Проходите. Сумочку можете оставить, она нам не понадобится. Вы у нас впервые?

— Да, – кивнула я и, смущаясь, присела на край стула, стоящего перед столом.

— Тогда давайте знакомиться. Стрельникова Екатерина Веневитовна, а вы у нас? – опустившись в свое кресло, врач протянула руку к карточке и застыла, услышав:

— Эвридика Симонова.

— Извините… Я правильно услышала? Эвридика? – Стрельникова удивлённо посмотрела на меня, кивнувшую, потом взяла карточку, перечитала мои имя и фамилию на ней, будто я сказала что-то не то, и, улыбнувшись, произнесла. – Извините, просто очень редкое имя. Слушаю вас.