Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
Насупившись и пожевав губу, Василий Павлович, посмотрел на шаражников, на меня, снова на шаражников и кивнул, соглашаясь: — Добро… Кормить их надо или продукты там возить? — Нет. Покажете где воду брать и туалет, этого достаточно. — А с этим делом что? – щёлкнул он себя по горлу. – Я пьянь не потерплю. — До сдачи объекта – нет, после – на ваше усмотрение. — Добро, – протянул Василий Павлович, хэкнул и хлопнул меня по плечу. – Ну ты даёшь, архитектор… Три банки соленых огурцов, квашеная капуста, варенье, компоты, две авоськи картошки – багажник «Крузака» Глока медленно, но верно заполнялся гостинцами, и не притормози Эвридика своих родителей они бы забили его под завязку: — Мама, ну хватит уже! Мы поехали! – заливаясь румянцем больше на произнесённое «мы», чем на протянутый Мишеньке пакет «бутербродов в дорожку», торопливо клюнула в щеки родителей и пошла к машине. — Эвка, подожди меня! Манька, помахав ладошкой Симоновым, поскакала следом, мы с Глоком пожали руку Василию Павловичу и пообещали не гнать Галине Никитичне. Проводы, затянувшиеся на час. Неловкие для Эвридики и неожиданно теплые для меня. — Всех по домам? – спросил Глок, пристегиваясь. — Эвридику с Маней завезём, меня к Карине, – ляпнул, затылком почувствовал тревожный взгляд и, выматерившись про себя, запоздало добавил, – документы по дому надо завезти. — Продала? – заулыбался Глок, немногим разряжая возникшую неловкость. — Да. Я пожалел, что не сел за руль. Сейчас мне хотелось посмотреть в зеркало заднего вида, в которое чаще чем нужно поглядывал, давясь от смеха, Глок. Ни черта не понятно, что его так развеселило, но сзади явно что-то происходило. Прикрыв глаза, прислушался – тихое перешептывание, звуки какой-то возни и шелест, лёгкий хлопок, ойканье и чуть громче: — Маня! — Так я один всего. — Это не один! — А если так? — Маня! Не выдержав, я повернул голову и составил компанию Глоку, пытаясь удержать рвущийся хохот. Манька явно не заморачивалась, что пакет на заднем сиденье собрали не для нее, и с упоением вгрызалась в два сложенных колбасой внутрь бутерброда, забывая прожевывать до конца. Лицо девушки больше напоминало мордочку счастливого хомяка, дорвавшегося до халявы, а урчание, сопровождающее каждый укус, только дополняло это сравнение. Достав из подстаканника бутылку с водой, я передал ее назад, не оборачиваясь, чтобы не отвлекать и не смущать Маньку: — Эва, возьми. Вдруг вам захочется пить. — Угу. Фпафибо. Бутылка исчезла, а Глок прижал кулак к губам и помотал головой – его разрывало все больше и больше. Львиную часть дороги мы проехали в тишине. Сперва сморило сытого хомячка, а потом и Эвридику. Я несколько раз оборачивался проверить все ли в порядке. Смотрел на лёгкую, блуждающую улыбку и нехотя возвращал голову в нормальное положение. Пытался сконцентрироваться на тексте двух договоров, составленных Кариной, и не видел букв. Единственное, что хоть как-то отпечаталось за несколько попыток дочитать до конца – по одному договору я продавал только дом, а по второму новому владельцу он доставался вместе с мебелью и одной из машин. Какую именно хотел Корепалов, я не разобрал. Дальше, сколько бы не вчитывался, все плыло, и перед глазами появлялись распахнувшиеся после моего прикосновения к губам фиалковые глаза. Шарахнувшая по мозгам нежность и тепло, сорвавшийся выдох – все в разы ярче самых смелых фантазий. А вместе с тем, как секундное прикосновение отозвалось внутри… Безумие и клокочущее: «Мое! Только мое!» Я откладываю бумаги – один черт ничего не увижу, – поворачиваюсь и никак не могу насмотреться. Мне мало. Хочется протянуть ладонь, прикоснуться снова. Увидеть какими бездонными становятся ее глаза, почувствовать срывающееся дыхание и вдохнуть его. Попробовать выжить в ревущем огне и вдохнуть снова. Мне мало. Мне катастрофически мало. Мало… |