Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Рай, у нас тут треска по акции, тебе взять? Сколько? Хорошо. Возьму, конечно. Да-да-да, не переживай, донесем… Свет, тебе треска нужна? Ань? Мама буквально ополовинила морозильную камеру, выбирая самые большие и свежие тушки трески, и уже, расплатившись, недоуменно посмотрела на количество пакетов и наши с Манькой сумки. — Ой… — Да мы донесем, Тёть Галь. Тут идти-то, – уверенно, слишком уверенно, кивнула Манька. Закинула свою сумку на плечо, вцепилась в ручки четырех пакетов с торчащими из них рыбьими хвостами и, уже понимая весь масштаб бедствия, в которое мы все попали, пропищала, – Или у-э-экх ать… не донесем… И-э-э-эх… Мама! Ыыыыыть! Согнувшись в три погибели и издавая похожие звуки, мы выперлись из магазина и потащили «акционную» треску к дому. Благо до него оставалось проползти через детскую площадку и неширокий пятачок потрескавшегося асфальта, на котором, при нашем появлении под уже неподдающимся никакому сравнению звуковом сопровождении, плавно остановился блестящий хромом внедорожник. Количество таких машин в нашем городе можно было посчитать по пальцам одной руки – два, максимум, а у нас во дворе так и вовсе не видели. Не удивительно, что это чудо тут же облепили со всех сторон мальчишки с открытыми от удивления и восторга ртами, а когда из чуда появился покачивающийся, но до ужаса счастливый папа, тут уже и мы малость ошалели. Папа и в таком «весёлом» состоянии – вообще невероятное событие, а если к этому добавить блестящий внедорожник и то, что из него появился родитель – что!? Только он, увидев нас, расплылся в широкой улыбке и на весь двор завопил: — Галюня! Галюнечка! Три – два! Три… ик… два! — Господи, – выдохнула мама, роняя свои пакеты. Бросила тревожный взгляд на мужчину, выбравшегося с другой стороны – тоже не очень уверенно держащегося на ногах, – и снова повторила, – Господи… — Галюнечка! Мои альбатросики… ик… родненькие! Ик! А я говорил! Говорил, да!? А Иваныч, – махнул рукой в сторону своего знакомого папа, мотнул головой, видимо решив и ею показать кого он имеет в виду, и тяжело охнул, опираясь о дугу бампера. – Ой е-о-о… Иваныч… Ик! А ты мне не верил… Галь… ты только не ругайся… Альбатросики же… Иваныч, мои, – представил нас папа, и заулыбался шире, увидев нас с Манькой. – Девчонки! Тс-с-с… никому, да? — Добрый вечер, – на удивление трезвым голосом поздоровался мужчина. Он, кивнув, скользнул глазами по притихшей маме и хихикающей Маньке, нашим пакетам и мне. Я поежилась от цепкого, изучающего взгляда и странного ощущения после него. Будто меня за секунду разобрали и, изучив под микроскопом, собрали обратно, а потом едва заметно улыбнулись. — Палыч, у вас какая квартира? — Двенадцатая, – икнул папа и выставил вперёд ладонь. – Галь… не надо. Ик… Я… ик… чуточку… вот. — Сеня, помоги. От прозвеневшей в голосе стали у меня вздыбились волосы и по коже высыпали пугливые мурашки, а мужчина, еще раз посмотрев в мою сторону, улыбнулся маме и виновато развел руками: — Извините, Галина… — Никитична, – подсказала мама, застеснявшись парня, забравшего и уроненные, и наши с Маней пакеты. — Прошу прощения, Галина Никитична. Мы с Василием Павловичем немного не рассчитали свои силы. — Да! – кивнул папа. – Совсем чуть-чуть, – выдохнул, словно собираясь с силами, но как держался за дугу бампера, так ее и не выпустил. – Галь, только не ругайся. Альбатросики же… |