Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 106 – Лана Муар

— Глок, дай сигарету.

— Босс, у меня «Мальборо».

— Пойдет.

Жадно затянуться, выпустить дым в небо и засмотреться на звёзды. Кажется, сегодня они горят в сотни раз ярче.

— Глок, знаешь как называется самая яркая звезда?

— Полярная?

— Почти. Сириус, – улыбаюсь звуку хлопнувшей двери и Глоку задравшему голову. – Как тебе «Зелёная миля»?

— Ещё не дочитал, но нравится.

— А что играло, когда мы сюда ехали? Медленное.

— Там на английском название. «Зефир» вроде.

— Скинешь? Приятная.

— Не вопрос, босс.

Темнота вокруг и лишь небольшой пятачок тусклого света передо мной. Он касается носков пуант. Словно лёгкий теплый ветерок, играет с краем полупрозрачной юбки белоснежного балетного платья, струящегося вдоль моих ног. Прищипывает воздушную ткань своими пальцами и манит шагнуть вперед. Только я стою, осматриваюсь и никак не решусь сделать этот, один единственный, шаг.

Тишина. Я не знаю где я и как здесь оказалась, но у меня нет страха. Я не боюсь этой темноты и тишины в ней. Все, что есть – странное необъяснимо-мучительное волнение, когда понимаю, что в этой темноте я не одна. Чувствую кожей как на меня смотрят карие глаза – магнит с медовым колечком вокруг зрачка, – и жду подтверждения своей догадки – бархатного «Эвридика» или туманящего голову «Эва». Только обладатель такого гипнотизирующего голоса не зовёт меня. Ни звуком, ни дыханием не проявляет своего присутствия, будто бы его нет. Но я знаю, что там, за этой темнотой, стоит он, Назар. И мне всего лишь нужно решиться сделать шаг вперед, к нему навстречу, а дальше… Дальше он все возьмёт в свои руки.

По шее первые мурашки. Они щекочат кожу, дразнят, вспомнив, как отозвалось мое тело на робкое прикосновение к его руке… Шаг. Я делаю крохотный шажок, входя в пятно света, но оно сдвигается вперёд немногим раньше меня и замирает, едва подсвечивая кончики пуант. В темноте слышен тихий шелест – Назар тоже шагнул вперёд, – и от одного этого звука мурашек становится больше. Они кучкуются, толкая друг друга, шевелят волосы. Я снова делаю шаг. Уже немногим смелее. За ним ещё один и ещё. Чувствую как расстояние между мной и Назаром становится меньше, но после очередного шажка останавливаюсь, чтобы вдохнуть ставший терпким воздух и унять появившийся мандраж. С каждым шагом тело рвется вперёд в разы смелее, только в ответ на эту смелость его начинает колотить и в лёгких исчезает воздух. Кислорода едва хватает, чтобы устоять на ногах. Я не понимаю куда он исчезает и почему стал пропитан чем-то пряным и гудящим, но делаю жадный вдох и едва не захлебываюсь от восторга и пьяной эйфории. Цитрус, кардамон и кориандр врываются в мою кровь, учащают пульс и уже не подталкивают, тянут вперед. Я снова делаю шаг, второй, третий, чтобы после вдохнуть ещё один глоток концентрированной смеси ароматов, от которой низ живота скручивает тянущая истома. Она гулко пульсирует, расплескивается по венам в такт учащающемуся сердцебиению и заполняет собой, вытесняя все страхи и сомнения. И когда они испаряются в дым, мое тело спазмом простреливает от еле уловимого прикосновения к запястью. Нежное поглаживание рвет мои нервы в клочья, и я едва могу дышать, почувствовав спиной приблизившегося и вставшего за мной Назара. Все ещё молчит. Я слышу лишь его дыхание, коснувшейся моей шеи. Низ живота в огне, а пальцы холодит вложенный в них бокал. «Шато Марго». Это может быть только оно. То самое коварное вино, то самое сочетание фиалки и бархатного послевкусия, после которого я осмелела настолько, что смогла прикоснуться первой. Сделать глоток, пьянея раньше, чем вино коснется языка, и вздрогнуть, выронить бокал, от огня губ, приблизившихся, но так и не поцеловавших мою шею.