Книга Черно-белые чувства, страница 4 – Дарья Волкова

А сейчас — кофе. Тогда и косые взгляды коллег не будут так бесить. Похоже, в курсе уже все.

— Артем Александрович, к вам родственница прооперированного.

Артем сделал первый, самый вкусный и самый необходимый глоток кофе, прикрыл глаза от удовольствия. И только после этого глаза открыл и обернулся. Стоящая рядом медсестра виновато развела руки.

— Насть, мне заведующий строго-настрого запретил к Халяеву подходить. Вести его будет кто-то другой. Скорее всего, Наум Николаевич.

— Ну, так это ж родственница, — чернявая Настя еще раз виновато вздохнула. — Она очень настойчиво хочет поговорить именно с врачом, который оперировал.

Настя новенькая в отделении. И не все нюансы еще знает. И как правильно отбрить родственников — тоже.

А видеть Халяевых Артем не мог — он вдруг понял это отчетливо. Хотя лицо Халяева-старшего, ни много, ни мало вице-губернатора уже тогда, тут же всплыло в памяти. Такое, каким видел его в зале суда. Холеное, равнодушное, смотрящее куда-то сквозь Артема.

А лица его сына, каким оно было сегодняшней ночью, Артем вспомнить не мог. Да и на черта ему на лицо это смотреть. Насмотрелся тогда, в суде. Это Серегина задача, как анестезиолога, сидеть и смотреть в лицо. А Артем на гематому смотрел.

И не дрогнула же рука… Операцию провел, будто экзамен сдавал. Сдал. Только что ж так башка трещит… И кофе не дают попить.

— Артем Александрович… — голос Насти вернул его к реальности. — Что родственнице сказать?

Так. Стоп. Родственница? Значит, это не вице-губернатор собственной персоной. Мать? Артем не мог вспомнить лица этой женщины, хотя на суде она, скорее всего, была. Зато помнил, как в какой-то момент очень хотел с ней поговорить. Что-то объяснить. Что-то донести. Она же мать. Она должна понимать, что такое потеря ребенка.

Каким же он был тогда наивным дураком.

Ну что же, Артем Александрович. Ты хотел поговорить с матерью Павла Халяева? Мечты, сука, сбываются.

Он кивнул Насте.

— Я подойду. Сейчас кофе допью. И подойду.

А это ни хрена не мать. Совершенно точно не мать.

Выше среднего роста, тонкая, белокожая, светлые брови и ресницы, вьющиеся русые волосы собраны в небрежный хвост. Молодая. По виду — ровесница этого урода. У Халяевых единственный сын, значит, не сестра.

Получается, жена.

Артем, прищурившись, смотрел на молодую женщину, стоящую напротив. Если бы он не знал, кто это, она бы ему даже понравилась, наверное. Ну, чисто внешне. Была в этой девушке какая-то неброская красота. И глаза… глаза красивые. Выразительные. Встревоженные.

Знает ли она, что натворил ее муженек? Да как такое утаишь? Что, деньги настолько не пахнут, да? Ему ли не знать, насколько это все… пахнет.

— Кто вы? — вопрос вышел резким.

Она растерянно моргнула.

— Тая… Таисия. Таисия Мельникова. Я… Мы… Я невеста Павла Халяева.

— Невеста?

— Да. У нас свадьба через месяц. Хотя… — она еще раз растерянно моргнула. — Хотя, теперь, наверное, не будет. В смысле… Через месяц не будет. Или…

Ее вопросительные интонации позабавила Артема. Все-таки чувство юмора, которое его раньше не раз выручало, после аварии осталось только в совсем черном варианте. Чего ждет эта девочка? Что Артем выдаст ей разрешение на свадьбу? Или срок обозначит — когда можно будет? Как там говорят — до свадьбы заживет? На Халяеве все заживет. Такие мудаки непотопляемы, как продукт, получающийся на выходе из прямой кишки.