Книга Черно-белые чувства, страница 14 – Дарья Волкова

— Тебе надо больше гулять, — уговаривала, как маленького. — Вон, какой бледный. Ты в этой своей больнице света белого не видишь.

— Ир, я устал, правда, — пытался увильнуть от прогулки Артем. Сейчас бы на диване ноги вытянуть — и просто тупить. Тяжело давалась наука нейрохирургии. Но ведь знал, куда шел. Хотя, получается, не совсем знал.

— А мы медленно пойдем! — не оставляла своих попыток Ира.

— Быстро! Быстро! — прыгала рядом Катюшка.

— Мы пойдем не быстро. Потому что папа устал, — Ира выдает всем шапки. — Артем, ты просто до сквера дойди. А там садись на скамейку и можешь хоть спать!

И они шли. Втроем.

Туда он и сегодня пришел. Один.

Какое паскудное сейчас время года. Снег уже сошел, зелени еще нет. Все серое, пыльное, куча мусора и собачьих экскрементов. Хотя здесь, в скверике, ничего, более-менее убрано. И вездесущая детвора вьется, им плевать на хмурую погоду, сырость, отсутствие зелени. Их всего трое, но шуму от них, как от вороньей стаи.

А Катька сейчас бы уже пошла в школу…

Артем резко встал со скамейки и пошел к дому. К своему дому. Он только недавно стал говорить, даже мысленно — мой дом. А до этого, долго, по привычке — наш. Наш дом.

По дороге заглянул в гараж. Артем оставлял машину около дома, но гараж у него имелся. Туда ставил автомобиль в холода или если планировал покопаться — хотя на это времени почти не было. Раньше. Теперь находилось. Там же хранились вещи — Иры и Кати.

Спустя год после той аварии мать, в очередной приезд, уговорила Артема убрать вещи хотя бы в гараж. Будто мешали они ей. Артем тогда даже обиделся на мать. Потом понял, что она была права. С того дня, когда они вдвоем с мамой собрали и унесли в гараж вещи Иры и Кати, начался его трудный, медленный, временами мучительный подъем. Или хотя бы прекратилось бесконтрольное, головокружительное, спиральное падение. Оно остановилось. Будто все встало на плато. А за день до приезда матери Наум Николаевич, его учитель и наставник, человек, обладавший безоговорочным авторитетом, выгнал Артема из операционной. Без крика, без скандала. Просто сказал одно слово: «Выйди».

И Наум Николаевич был сто процентов и тотально прав тогда. А Артем, сидя вечером на неприбранной, заваленной пустыми бутылками кухне, вдруг отчетливо понял, что это — край. Что он с шаге от того, чтобы потерять единственное, что его еще держало — профессию. А если Артем потеряют профессию, то ему конец.

Он удержался на краю. Вылил в раковину недопитую бутылку. До синевы выбрился. Долго мыл руки, как перед операционной. Потом так же долго и тщательно отскребал кухню. А на следующий день, когда приехала мама, они вдвоем собрали вещи и унесли их в гараж. Все.

Они постепенно убывали, эти вещи. Мама уговорила его потихоньку, раз за разом. Раздать вещи Иры нуждающимся соседкам. А потом и вещи Кати постигла та же участь. Осталось совсем немного. Любимый плюшевый медведь Катюшки. Флакончик духов, каких-то очень дорогих, которые Артем как-то в припадке щедрости подарил Ирке на восьмое марта. Ее перчатки. Почему-то. И любимые Катины ботинки — красные, лаковые, почти новые, всего пару раз успела надеть. Последнее, что он купил дочери.

Артем отпер скрипучую дверь гаража, зашел, придирчиво оглядел сложенные у двери летние шины. Нормальное состояние, еще отходят сезон точно. Значит, можно записываться на переобувку машины — самому крутить гайки не хочется. И Артем вышел из гаража, бросив все-таки напоследок взгляд на пакет с немногими оставшимися вещами.