Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 39 – Олли Серж

— Алена, нет! Нельзя! Мммм! – Взвывает он от боли.

Я внутренне дергаюсь, от его мучений.

Вот какой здесь праздник?

— Попочка, я неспецавьна…. – наполняются глаза малышки слезами. – Лекавство… у меня тове вчева ванка теква.

— Доброе утро, – вздыхаю. – Нам нужно с вами поговорить, Вахтанг Динарович.

— А можно – не нужно, – морщится он. – Как видишь, я совсем не готов!

С первого этажа доносится звук домофона.

— Это скорая! Наконец–то! – Срываюсь из комнаты.

— Что? Какая скорая? – Несется мне в след. – Мне? Отменяй ее нахрен! Ты слышишь? Зараза…

Ещё я вас не спрашивала, Вахтанг Динарович! Раз сами решения не принимаете, наслаждайтесь моими!

Глава 20

Добрый

Прямо на глазах у посторонней женщины, которая периодически занимает все мои мужские нескромные мысли, мне всаживают в задницу два болючих укола.

Закусываю зубами подушку. Твою ж мать! Слепну на несколько секунд.

— За ночь швы отекли, – поясняет врач скорой помощи. – Поэтому начали сочиться. Мы вколи противоотечный и обезболивающее. Сегодня рану лучше не трогать. Повязку нашу не снимать. А завтра – обязательно на перевязку. Прямо утром.

— Поняла, спасибо вам большое! – Внимательно слушает и даже что–то записывает Зарина. – А если снова температура?

— Начинайте пить антибиотики. У вашего мужа в выписке есть вся информация. Странно, что с таким ранением его на пару дней в стационаре не оставили. Госпиталь называется… совсем работать не хотят!

— Папочка, не бовей, – мостится ко мне под бок дочь.

Целует. Маленькие губешки дрожат.

— Если вы сможете сами уколоть вечером ещё один укол мужу, то мы оставим вам ампулу, – предлагает Зарине врач.

Молодая «мать» бросает на меня испепеляющий взгляд. Или мне это кажется?

Клеевая кисть на ее лбу, конечно, это отдельный шедевр. Как можно к такой барышне относиться серьёзно?

Сейчас Зарина должна отказаться от идеи медицинских манипуляций с моей задницей, а я спокойно продолжу спать до вечера.

— Конечно, кто же кроме меня его уколет, – Вдруг выдает Зарина. – Пойдемте, я вас провожу.

— Выздоравливайте, – кивает мне фельдшер.

Что? Нет!

Я прикрываю глаза. Вот это позорище, майор. Лучше бы реально в больнице остался. Там хоть персонал казенный. На него и рявкнуть можно, и сопли показать не так страшно. А что здесь?

— Папочка, а мы товтик тебе обявательно оставим. Ты не вастватвайся. Мы тебя не бвосим!

— Какой тортик? – распахиваю глаза.

Дочка гладит меня пальчиками по руке.

— Ну деньважденьевый.

— Не понял.… – хмурюсь. – У За… мамы, – вовремя исправляюсь, – у мамы что? День рождения?

— Ну неть же, – растопыривает свои ладошки дочь. – День вождения у меня. Мы певенесли его с зимы на вето. Чтобы дети пвишли и пвинесли подавки.

В моей немного затуманенной голове начинает проясняться.

Хватаю телефон с чатом поселка.

Так! Минуту! То есть, это не ошибка? Да что эта девица вообще о себе возомнила? Как ей вообще это пришло в голову?

Ошарашено читаю, как активные соседки обсуждают в чате подарки для Аленки: кто что покупает, чтобы не повторяться. Интеллигентно костерят меня и вызывают адресной «собачкой».

Ей Богу! У меня от злости даже рука болеть перестает.

— Ну–ка, детка, – говорю дочке, – а позови мне маму!

— Минуточку…– по–деловому отзывается она и сползает с кровати. – А мутики включить мовно, когда позову?