Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 1 – Олли Серж

Добрый

— Алена! Посиди спокойно! – Рявкаю на дочь.

— Бусинка упава, – покаянно сообщает мне она, выбираясь из–за стула.

Задевает карандашницу. Она с грохотом летит со стола.

Я сжимаю переносицу. У кого попросить терпения? Телефон в моей руке уже перегрелся от входящих звонков. Раздраженно сбрасываю ещё один от полкана. Черт! На недельный отчет опоздал.

— Вы поймите, Вахтанг Динарович, – вздыхает заведующая детским садом, – ситуация сложная – у мальчика сколот зуб.

— Я оплачу врача – без вопросов, – развожу руками.

— Это ещё не все….

— Ну а что ещё? Вызовите родителей этого пацана, принесу извинения от всей души!

— Аленочка, иди посмотри, когда будет готов ужин, – выпроваживает дочь заведующая. – И проследи, пожалуйста, чтобы всем сметану положили.

— Хавашо, – спрыгивает моя мелочь со стульчика. Подхватывает своего жирафа и вихрем вылетает из кабинета.

— Ну, слушаю вас! Что ещё? – Спрашиваю раздраженно. – У вас такой вид, будто кто–то умер!

— В этом и проблема, – достает заведующая из стола листок бумаги. – Вот, посмотрите на рисунок Алёны.

Кручу в руках детские каракули. Круг, треугольники, палки какие–то. В целом, даже похоже на людей.

— Ну и что не так? – Пожимаю плечами. – Я и сейчас так рисую. Как там? Точка, точка, два крючка, палка, огуречек подлиньше, если мужик…

— Да, это человечки. Но проблема в том, сколько их.

— Трое. Да?

— Да.

— И что? – Не догоняю.

— Вахтанг Динарович, ну это же просто! Маму! Алена рисует маму!

— Может быть, это бабушка? Няня?

— Хорошо, вот ещё, – заведующая достает новый рисунок. – Этот Алена нарисовала с психологом. Образ абсолютно идентичен! Желтые волосы, розовое платье…

Блять… Сравниваю листы. На одном четко и старательно криво выведено «МА» печатными .

— Они потому и подрались, Вахтанг Динарович. Дети взрослеют, многое понимают, слушают взрослые разговоры. Алик сказал Алене, что она не может рисовать маму, потому что… потому что она умерла, простите.

— Откуда у ребёнка эта информация? – Мгновенно сатанею, теряя всякую вежливость. – Мать Алёны абсолютно жива.

К сожалению.

— Просто находится в другой стране. Может быть, семью мальчика надо проверить на социальную стабильность например?! Бухают по вечерам, вот и фантазируют!

— А что вы говорите дочери о маме?

— Ничего не говорю. Она не спрашивает!

Ещё я об этой су… с ребёнком не разговаривал!

— Психолог посоветовал пока этот вопрос не поднимать, – нахожу более вежливую формулировку.

— Значит, кто–то другой рассказывает Алене, что ее мама скоро за ней приедет. – Говорит заведующая. – Девочка, верит, ждёт!

— Кто рассказывает?

Хотя, что за тупой вопрос?! Кандидатура есть только одна!

Сминаю в кулак детские рисунки.

— Ну, кто–то из родных, может быть…

Бывшая теща.

— Я понял. Я решу этот вопрос.

— Может быть, вам нужна помощь нашего специалиста?

— У нас есть специалисты! – Обрываю заведующую. – И это они мне уже насоветовали не устранять бабушку!

— Это правильное решение. У ребёнка должна быть нормальная семья…

— Нормальная! Это ключевое слово!

Поднимаюсь из–за стола.

— Еще раз я узнаю, что кто–то из детей посмел что–то сказать моей дочери, – шиплю сквозь зубы. – Клянусь. Я уничтожу его прекрасную семью! А после – проверю каждого вашего сотрудника на профпригодность. Вам ясно, Тамара Львовна?! При всем уважении… – опасно смягчаю тон.