Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 110 – Олли Серж

Выйдя из кинотеатра, мы направляемся в парк аттракционов. В целом, было бы неправильно в него не заглянуть, потому что находится это место родительского разорения прямо через дорогу.

Аленка болтает и смеётся без умолку, и то, как она кричит нам с каждой карусели: «Мама, смотри! Папа, смотри!», заставляет меня почти рыдать от счастья.

Не справившись с эмоциями, я вжимаюсь щекой в плечо майора и крепко его обнимаю.

— Ваха.… – поднимаю лицо.

— Что? – Перестает он махать дочери и опускает на меня взгляд.

— Я тебя, кажется, люблю, – выдаю ему на одном дыхании и снова прячу лицо.

Сердце колотится.

Майор молчит. Меня это почти не ранит, потому что своей горячей ладони с моей талии он не убирает.

Я – глупая? Может быть. Но мне кажется, что так честно. Чтобы человек знал.

И плевать на то, что женщины не должны признаваться первой! Я с этой семьей и так все нарушила!

Ближе к двум дня мы отправляемся в большое детское кафе и, пообещав пиццей, снова идём на карусели. Я даже уговариваю Вахтанга покататься вместе на «американских горках». На его внушительную фигуру едва хватает ремня безопасности.

А потом мы пьем забракованный Аленкой молочный коктейль один на двоих и немножко целуемся. Становится совсем романтично и уютно. В парке зажигают цветные фонари. Мы держимся за руки и, кажется, всех сложностей, которые случились в наших жизнях до сегодняшнего дня просто не существует!

Ждём Аленку с последней карусели. Я была против, чтобы малышка на нее шла, но Вахтанг разрешил.

Цепочки с сиденьями постепенно замедляют ход и останавливаются.

Аленка уже сама, как бывалая, смело расстегивает ремень безопасности, спрыгивает на асфальт, и в этот самый момент карусель делает вперед ещё один едва заметный рывок.

Но этого хватает, чтобы ребёнок, не удержавшись на ногах от толчка в спину, полетел вперед с высоты всего роста.

— Алена! – Срываюсь я вперед.

От ее первого закатывающегося рыдания у меня замирает сердце.

Со всех сторон к ребёнку на помощь спешат люди, но Вахтанг оказывается рядом первым.

Быстро поднимает и ощупывает дочь.

— Зубы целы, нос на месте, – крутит ее. – Остальное до свадьбы заживет.

Я достаю влажные салфетки и пытаюсь вытереть с детских щек кровь.

— Мама… – вжимается в меня, рыдая, Аленка.

— Ну все, все, солнышко. Ты просто испугалась. Ничего страшного не произошло. Купишь воды? – Прошу майора, забирая у него с рук ребёнка. – Ещё перекись и пластырь. Ее нужно умыть и переодеть. Кофточка есть в машине. Я брала, если вдруг станет прохладнее.

Стойко вытерпев все медицинские манипуляции, постепенно Аленка успокаивается и даже соглашается на мороженое. А я с сочувствием теперь постоянно кошусь на ее синеющий подбородок и сбитые коленки.

— Кажется, план максимум выполнен, – хмыкает Вахтанг. – Пора домой.

Аленка больше не сопротивляется этой мысли. Только просит, чтобы я села с ней в машине сзади.

От насыщенного дня нас с дочкой смаривает сном в дороге.

Дочкой… Какое теплое и сладкое слово! Интересно, у меня получится когда–нибудь ее действительно удочерить?

Говорить об этом, конечно, ещё очень рано…

Я открываю глаза, только когда машина останавливается во дворе, а Аленка так и продолжает спать.

— Будем будить?

— Нет, – оборачиваясь, качает головой Вахтанг. – У нас время мамы и папы. Да?