Книга Десятый стежок, страница 60 – Джейн Джонсон

Женщина, сидевшая в среднем ряду, начала раскачиваться и стонать. Ну конечно, Нелл Шигуайн! Кэт тяжело вздохнула. Преподобный Вил никогда не подвергал своих прихожан столь яростным нападкам. Он призывал их относиться друг к другу с христианским состраданием и всепрощением, мягко и терпеливо разъяснял им трудно понимаемые места из Притчей Соломоновых и Псалтири. Кэт очень хотела бы оказаться сейчас вместе с остальными слугами Кенджи-Мэнора на своем обычном месте в церкви Галвала, где спокойно могла бы заниматься своими записями…

Тут кулак проповедника с грохотом обрушился на кафедру, и Кэт, вздрогнув, пришла в себя.

— Пятое. Это человек извращенный. Человек без Христа в сердце подобен телу, исполненному ран и пороков. Он подобен темному дому без огня, телу без головы, и такой человек есть человек безобразный.

Проповедник чуть понизил голос и горестно уставился на паству, словно все здесь были лишены каких-либо надежд на спасение.

— Шестое. Это самый что ни на есть несчастный и безутешный человек! Если нет в душе стремления к Христу, все утешения ваши – не более чем страдания, все жалости и милосердия ваши – не более чем несчастья.

Седьмое. Это мертвый человек! Лишите человека веры Христовой, и вы лишите его жизни, а лишив человека жизни, вы превратите его в мертвый кусок плоти, в труп!

Слова эхом отражались от потолочных балок, какой-то ребенок в переднем ряду шумно заплакал, и мать принялась его успокаивать. И тут вызванную этим плачем паузу нарушил грохот. Тяжелая деревянная дверь в конце нефа с треском распахнулась, створки ударились о стену.

Труран в негодовании уставился на запоздавшего. Грудь раздулась, как будто он приготовился обрушить на пришельца гневную отповедь. Но тут глаза проповедника выкатились из орбит, словно он не мог поверить в то, что видит, челюсть отвисла.

Собравшиеся один за другим стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто посмел так нагло ворваться в храм и кто довел их пламенного пастыря до такого странного состояния. Кэт тоже обернулась, и в этот момент в церковь, завывая, как злобные привидения, ворвалась целая банда мужчин. Все они были в длинных черных плащах, с бритыми наголо головами, и все размахивали кривыми, устрашающего вида саблями. На поясах у них висели кинжалы, вроде того, что она уже однажды мельком видела в кухне Кенджи, – точно такой же обнаружили на брошенном рыбачьем судне «Констанс». Кожа у этих людей была темная, такая же, как у той цыганки, сверкали только белки глаз. Примерно дюжина этих людей стремительно двигалась по проходу, выкрикивая «Аллах акбар!».

«Пираты! – догадалась Кэт. Сердце билось о ребра, как попавшая в силок птичка. – Турецкие пираты!»

Олдермен Полглейз вскочил на ноги.

— Кто вы такие? – заорал он, обращаясь к тому турку, что шел впереди. Мужчина рассмеялся, показав великолепные белые зубы. Борода и длинное, вытянутое лицо делали его похожим на волка. Олдермен привык, чтобы его слушали и слушались. К тому же он был несколько близорук. – Как вы посмели прервать богослужение? Если пришли за милостыней, подождите снаружи, пока закончится служба. А сейчас – вон отсюда! – Он поднял руку, словно призывая всех к порядку. Разбойник небрежным движением ударил его кулаком в лицо, сильно и жестоко. Вскрикнула какая-то женщина. Мистрис Полглейз опустилась на колени рядом с упавшим мужем, прикрывая его от сверкающей стали. Но пират просто развернул клинок и ударил ее рукоятью по голове, и женщина упала на тело олдермена. Оба замерли на полу, как огромная куча ткани и плоти, не шевелясь. Их дети начали визжать, а за ними и вся остальная ребятня. В переднем ряду зашелся истерическим криком грудной ребенок, сразу весь покраснев.