Книга Десятый стежок, страница 168 – Джейн Джонсон

Робу вовсе не хотелось это слушать, но моряк просто-таки зажал его, припечатав к планширу.

— Они все голые и прикованы к своим скамьям, гребут по двадцать часов в день, и их стегают кнутом до крови. Все, что им дают, чтоб не подохли с голоду, – кусок хлеба, вымоченного в вине, да и то только тогда, когда мимо проходит их офицер, просто чтоб эти бедолаги не отключились. Их там померло больше десятка, а эти гады их потом еще стегали, чтоб удостовериться, что они и впрямь дохлые, а не притворяются, и только после выбросили тела за борт. Он сумел выдержать три года такой муки; потом его продали другому хозяину, и тот заставил его работать на строительстве каких-то бараков или чего-то в этом роде недалеко от Алжира. Никакой особой разницы, как он говорил, – то же самое битье кнутом, днем и ночью, но по крайней мере он мог время от времени прилечь на что-то твердое, что не качается и не болтается, и вокруг не плещется соленая вода. Там еще принято бить людей по пяткам – это у них, гадов, называется «бастинада», – пока подошвы не почернеют и из них не пойдет кровь; после этого бедняги уже не в силах нормально ходить. Один попробовал было сбежать, так его поймали, привязали к лошадям и волочили по камням и колючкам, пока не испустил дух. А другого изрезали на мелкие кусочки, живьем – сперва ухо, потом палец, потом нос, – и он все время орал, пока не помер. Они ненавидят и презирают христиан, эти магометане. Нет для них лучшего зрелища, чем мучающийся христианин. Один бедолага сумел-таки бежать, но при этом убил стражника. Когда его в конце концов настигли, ему бы надо было драться до конца, чтоб погибнуть на месте. А так его, несчастного, схватили и потом сбросили с городской стены, и он упал прямо на эти жуткие колья, которых они понавтыкали именно для этой цели, и там и висел, проткнутый насквозь, не в силах сдвинуться ни вниз, ни вверх, и мучился, и его клевали вороны, а женщины приходили и швыряли в него камни и смеялись, когда начинала течь кровь…

Моряк замолк, чтобы перевести дыхание, хотел было продолжить, но Роб перебил его в надежде сменить тему разговора:

— Видимо, это совсем дикие люди.

— Точно, варвары они, жестокие и склонные ко всяким зверствам.

Тут Роб обернулся и обнаружил, что к ним присоединился еще один человек – он стоял рядом, опершись на планшир и не давая ему возможности сбежать, о чем Болито уже подумывал. Это был мужчина, с которым он встречался в убогой конторе господ Хардвика и Бакла, но, когда тот обсуждал свои дела с Килигру, Роба вывели в другую комнату. Даже за эту короткую встречу Роб успел составить весьма неприятное впечатление об этом человеке. Он не смог бы сформулировать его словами, потому что внешне мужчина выглядел вполне прилично. Но была в его взгляде какая-то мерзкая расчетливость, хотя он всегда с готовностью вступал в разговор, всячески демонстрируя свое дружелюбие и доброту.

Его звали Уильям Маршалл. Роб решил, что он состоит в каком-то отдаленном родстве с Килигру, потому что у них были похожие лица с мелкими чертами и близко посаженными глазками, одинаково синими и ледяными. Маршалл был старше первого помощника, однако это впечатление могло быть просто результатом долгого пребывания на солнце и под морскими ветрами, которые выдубили его кожу и выжгли многочисленные морщины на лице.