Книга Черная роза, страница 287 – Диана Крымская

— Вы хотите уморить себя голодом?

— Возможно.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Принесите ключи и освободите меня. Я вижу, у вас передник в крови. Вы, наверное, лечите тех бедняг, которые остались живы после моего путешествия по здешнему коридору? Так вот, принесите мне ключи… И я дам вам еще очень, очень много работы, обещаю. Впрочем, нет! — Он хрипло рассмеялся. — Нет, дорогой сеньор да Сильва! Вам придется бездельничать, потому что только трупы останутся на моем пути!

— Вы, кажется, бредите, — сказал врач.

— Еще нет. Но мне хочется крови! И ведь это же хороший признак, не так ли, наш ученый эскулап? Пока я хочу крови — я жив.

Да Сильва мрачно смотрел на герцога.

— Почему вы совсем раздеты? Здесь холод и сырость. Вы простудитесь. Давайте я принесу вам теплую одежду и одеяла. Не думаю, что мне не позволят этого.

— Одежду с меня сняли. Но можете не стараться, да Сильва, — ответил де Немюр. — Я ни за что не одену больше чужое платье.

— Даже здешний палач — ведь это же палач? — переживает за вас. Похоже, бедняге очень хочется, чтобы вы поели…

— Наверное, это королева велела ему накормить меня. Он так старался, что даже разжевывал куски хлеба и клал их мне в рот… как какая-нибудь птица — своему птенцу. Сначала я хотел задушить его своей цепью. Но потом мне стало его жаль. Смешно, сеньор да Сильва! Вы со здешним палачом пытаетесь выполнить ветхозаветное предписание: «Давай алчущему от хлеба твоего и нагому от одежд твоих.» Но меня нельзя заставить одеть чужую одежду, нельзя заставить есть, так же как нельзя заставить сделать еще кое-какие угодные моей милой кузине вещи! Послушайте, сеньор да Сильва! Когда вы вернетесь в Париж… И королева будет спрашивать вас обо мне, — она наверняка спросит! — скажите ей, прошу вас, что я здесь ем. Что я чувствую себя прекрасно. Что я всем доволен…

— Что за нелепая чушь! — вскричал врач, нахмурившись. — Да вам же, в таких условиях, осталось жить совсем недолго!

— Умоляю вас… Памятью моей матери. Сделайте это!

— Как вам будет угодно. Но вы поступаете неразумно, монсеньор… Лучше бы ее величество узнала о вас правду. Она бы приехала сюда — и сжалилась бы над вами, и освободила бы вас, я уверен.

— Нет! — Закричал Робер, и лицо его исказилось ненавистью. Он поднял закованные руки и потряс сжатыми кулаками, и железные тяжелые цепи глухо звякнули. — Мне не нужно ее милосердие… Мне не нужна ее жалость… Ни за что! — Он упал лицом вниз на солому и остался лежать так.

Да Сильва слегка поклонился ему и поднялся наверх. Палачу он сказал так:

— Раз воду он пьет, добавляйте в нее — но помаленьку, каплями, чтобы он не заметил, — красное вино. И можно немного бульона — тоже каплями. — Врач покачал головой. — Это продлит ему жизнь… Но не намного.

На следующий день Бланш прислала людей за своим врачом, и да Сильва отбыл в Париж. Как и ожидал де Немюр, королева сразу же поинтересовалась здоровьем своего кузена. Энрике отвечал ей так, как велел ему герцог. Бланш прикусила губу. Значит, Робер хорошо себя чувствует? И смирил свою гордыню и начал есть? Не навестить ли ей его снова? Но нет; пусть еще посидит в подземелье. Пара месяцев в темноте и холоде ему не помешают. Да и Рауль совсем неплох! Кажется, этот молодой человек — самый лучший из всех бывших у нее любовников… Робер подождет!