Книга Черная роза, страница 266 – Диана Крымская

Розамонда залилась слезами, читая эти строки. И решилась. Она позвала Доминик в гостиную и сказала, кусая от волнения губы, что ей надо открыть девушке нечто очень важное.

— Если это касается вашего брата, Розамонда, то мне уже все известно, — грустно отвечала Дом. — Я понимаю, как вам тяжело сейчас. Но я, уж простите меня, слышала ваш разговор с кузеном. И все знаю.

И Дом, в свою очередь, рассказала герцогине о том, что она замужем, и за кем, и как все это случилось.

— Я покидаю королевский дворец, Розамонда. Знайте, что вы всегда останетесь для меня образцом добродетели и веры. Понимаю, почему вы молчали о своем брате, и от всего сердца извиняю вас. Вы хотели блага и ему, и мне. Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. И в этот ад я едва не попала. Слава Богу, меня спас мой муж! Передайте Раулю, когда он вернется, что я не хочу больше никогда в жизни видеть его. Единственная моя просьба к нему… нет, требование — пусть он вернет мне кольцо и записку, принадлежавшие моему отцу. — Дом не стала говорить, что их сняли разбойники, нанятые Раулем, с мертвого тела графа де Брие. Похоже, Розамонда не знала об этом. Это был бы слишком страшный удар для нее.

— Прощайте, милая сестричка… — добавила она под конец, — если вы позволите и дальше называть мне вас так.

Розамонда со слезами обняла Доминик.

— Конечно!.. Мы остались сестрами! Ведь ты — жена моего кузена Робера. И, значит, хоть и не родная — но двоюродная моя сестра!

— Да, я жена вашего кузена. — А про себя Дом подумала: «И, надеюсь, сегодня ночью наконец-то стану ею по-настоящему!»

…Де Немюр в тот день собирался пораньше лечь спать. Он покончил с делами около девяти вечера — отправил распоряжения управляющим своими поместьями и замками на юге и севере Франции, сам сходил на конюшню и удостоверился, что его гнедой в прекрасной форме и готов к дальней дороге, проверил седло и сбрую.

Вернувшись в свои комнаты, герцог написал еще одно письмо — Исмаилу и Гастону в замок Немюр-сюр-Сен, с приказом на рассвете ждать его около южных ворот Парижа. Поскольку оба его верных слуги знали испанский, де Немюр намеревался взять их с собой. К тому же они были прекрасными телохранителями — бесстрашными, сильными и неутомимыми. А дорога предстояла длинная и небезопасная.

Герцог отдал письмо своему верному личному слуге Франсуа и приказал немедленно отправить послание с гонцом в Немюр-сюр-Сен. Франсуа был безмерно расстроен отъездом своего господина и даже просился поехать в Кастилию вместе с Робером; но де Немюр отказал слуге, потому что тот не знал испанского.

— Ты останешься здесь, в Париже, и будешь присматривать за моим дворцом, — сказал герцог. И прибавил: — В шесть утра принесешь мне завтрак — что-нибудь не очень тяжелое. И бутылку вина.

Франсуа поклонился и удалился.

В десять вечера де Немюр поужинал, принял ванну и лег в постель. Он хотел спать, глаза его слипались. Но, как это часто бывает в таких случаях, стоило ему опустить голову на подушку, как целый рой мыслей и воспоминаний закружился перед его внутренним взором. И главная, неотступная мысль была — о Доминик де Руссильон, с которой Робер никогда больше не увидится. Которая исчезнет, растворится в дымке прошлого, как исчезла и его первая любовь — Эстефания.