Книга Черная роза, страница 259 – Диана Крымская

— Если Господь сочтет его грехи столь тяжкими, Он сам накажет Рауля! Но не вы, Робер, не вы! Я вам запрещаю, слышите?.. Я не освобождаю вас от вашей клятвы!

— Розамонда, когда-нибудь вы сами пожалеете, что сказали это. Вы поймете, какой зверь сидит в вашем брате. Но меня уже не будет рядом, чтобы помочь вам и защитить вас.

— Вы уезжаете, Робер?

— Да, в Испанию.

— Когда?.. И надолго ли?

— Вероятно, завтра… И навсегда.

— Навсегда? Я в это не верю!

— Увы. Я бегу, Розамонда, — печально сказал де Немюр. — Это бегство, постыдное и позорное. Но я не могу так больше.

— И уже завтра я вас не увижу?

— Да. Сейчас я иду к себе. Приведу себя в порядок… И пойду к королеве. Мне надо извиниться перед ней. Я был с ней непростительно груб. Потом поеду к себе во дворец. И начну собираться в дорогу.

— Вы нагрубили ее величеству? Когда же вы успели?

— Неважно. Я ухожу. Прощайте. Думаю, мы с вами больше не увидимся, кузина… Да хранит вас Господь Бог.

Доминик услышала его шаги, направляющиеся к двери. Она заметалась — и спряталась за диван, присев на корточки. Сердце ее бешено колотилось. Сколько всего она услышала! И как это все ужасно! Но самым кошмарным была не новость о Рауле… а то, что де Немюр уезжал. Завтра. Он сам сказал это!

Герцог вышел из ванной комнаты и направился к входным дверям. Он был уже полностью одет. Розамонда с бледным и напряженным лицом провожала его.

Но вдруг в дверь громко постучали. Де Немюр распахнул ее, — на пороге стоял карлик Очо. В руке его был скрученный, но незапечатанный лист пергамента. Карлик важно поклонился де Немюру и Розамонде и провозгласил торжественным тоном:

— Письмо от ее величества королевы-регентши монсеньору герцогу де Немюру!

Де Немюр действительно собирался идти к Бланш. В конце концов, это он был инициатором их встречи. И, раз уж он пошел на это, то должен был если не удовлетворить желание своей кузины, то вести себя с ней достойно. Робер чувствовал, что должен извиниться перед королевой.

…И вот здесь Очо с письмом Бланш. Что она пишет? Опять запрещает ему уезжать? Угрожает? Рвет и мечет?

Розамонда тактично сказала:

— Я оставлю вас, господа. — И вышла. А Дом осталась сидеть за диваном. Ноги начали затекать, — но она боялась пошевелиться. У Очо тонкий слух. Да и де Немюр тоже не глухой.

Герцог взял у карлика пергамент. Очо настороженно следил за его движениями. На боку у де Немюра висел кинжал, который карлик ночью передал вместе с одеждой Робера графине де Руссильон. Не захочет ли герцог пустить его в ход, вспомнив об отравлении?

Де Немюр поймал этот взгляд маленького уродца и, усмехнувшись, сказал:

— Сеньор Очо, не бойтесь меня. Я жив и здоров, и уверен, вы не хотели причинить мне вред. Более того — я вам благодарен. Сегодня ночью вы спасли мою честь.

Лицо карлика расслабилось.

— Очень рад слышать это, монсеньор! Право, я и сам думаю, что вы должны сказать мне спасибо. Ибо этой ночью я сделал для вашего блага гораздо больше, чем вы можете даже себе представить… Но читайте же!

Герцог повертел свиток в руках.

— Он не запечатан?

— Нет, ваша светлость. Ее величеству было не до таких мелочей. Признаюсь вам заранее и в том, что я читал письмо и знаю его содержание. Но в нем нет ничего таинственного, поверьте и не хмурьтесь!