Книга Черная роза, страница 25 – Диана Крымская

Итак, Элиза нашла Доминик, и повлекла её за собой, не отвечая на расспросы девочки, в комнату Мари-Флоранс.

Когда Дом вошла туда, её старшая сестра стояла у окна, перебирая аметистовые четки. Комната Фло никогда не нравилась Дом; она больше напоминала монашескую келью, — была небольшая и темная, с узкой кроватью в алькове, над изголовьем которой висело большое распятие из черного дерева.

Мари-Флоранс была очень бледна, но внешне спокойна.

— Оставь нас, Элиза, — сказала графиня служанке.

— Что случилось, Фло? — спросила запыхавшаяся Доминик, присаживаясь на кровать.

Сестра, поджав губы, неодобрительно взирала на ее раскрасневшееся потное лицо и мальчишескую одежду. Дом привыкла, что, в отличие от отца, спускавшего своей любимице все, самые сумасбродные, выходки и лишь мягко журившего ее за ношение мужской одежды, Фло вечно пилила ее, грозя Господними карами и вечными муками, ожидающими грешную младшую сестру в аду. Но сейчас Мари-Флоранс, к удивлению Доминик, сдержалась и спросила абсолютно неожиданно.

— Ты знаешь, что к отцу приехал гость?

Дом вспыхнула и закусила губу, — она опять вспомнила смех Черной Розы.

— Да. Дьявол Лангедока… Я его видела, Фло! Это он!

— Но ты, наверное, ещё не знаешь, зачем он приехал?

— Нет. Он стоял у окна в спальне Анжель и Николь… и отец рядом с ним.

— Дело в том, сестра, что отец помирился с королем Людовиком…

— Что?!! — воскликнула не верящая своим ушам Дом. — Не может этого быть! Папа всегда говорил, что Лангедок стоит за правое дело! Наш отец не мог, не мог помириться с королем и с его мерзкими приспешниками — Монфором и Черной Розой!

— Однако, это так. И я одобряю поступок отца. Не по-христиански идти против помазанника Божьего. И сам Господь, я уверена, внушил папе эту благую мысль.

Дом злобно фыркнула. Религиозность сестры была ей чужда и непонятна и наводила на девочку тоску.

— Так вот, — мертвенно спокойным голосом продолжала Флоранс, — отец помирился с государем, и король в знак своего прощения решил сочетать браком Черную Розу и одну из дочерей нашего отца…

— Кровь Христова! — воскликнула в ужасе Доминик.

Сестра так сжала бусины четок, что побелели костяшки пальцев.

— Не богохульствуй, Мари-Доминик! Не добавляй к своим прегрешениям еще и это! Знай, что отец согласился на этот брак…

— Да как он мог?!! И за кого?!! За Черную Розу — этого убийцу, насильника, невесть откуда взявшегося проходимца!!!

— Боюсь, тут ты ошибаешься. Этот проходимец — двоюродный брат короля и высокородный герцог.

— Высокородный? — с глубочайшим презрением сказала Дом. — Если бы в жилах его текла истинно благородная дворянская кровь, он не позволил бы себе и своим людям грабить, убивать и насиловать невинных!

— Дом, не будем об этом… Отец согласился на этот союз — и выбрал меня.

— И ты… и ты — согласилась?

— Моего согласия никто и не спрашивал, — мрачно изрекла Флоранс. — Доминик, ты ещё ребенок, безмерно балованный и любимый, и не знаешь, что браки детей часто заключаются родителями в большинстве своем по политическим расчетам. Герцог не любит меня, он меня видел сегодня первый раз в жизни, — он, так же как и я, жертва обстоятельств… Но есть королевский рескрипт, и мы оба обязаны ему подчиниться.

— Обязаны?!! Черт меня побери, Мари-Флоранс! — крикнула Дом. — Ни я, ни ты не обязаны никому подчиняться! Мы — свободные люди, а не рабы! Я плюю на короля и его указы! О, почему, почему отец согласился? Лучше бы мы погибли, защищая стены Руссильона, с мечами в руках, чем согласиться на этот позорный союз!