Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 74 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Саймон и герцога бы растерзал голыми руками, и Рокуэлл должен был поблагодарить Еву за ее вмешательство, потому что оно, несомненно, спасло его светлости жизнь.

* * *

Теперь, когда все было кончено, и все трое негодяев повержены, Саймон наконец ощутил, как ярость схлынула, и осталась только бесконечная нежность к маленькой хрупкой девочке, так бесстрашно пытавшейся его защищать.

Саймон осмотрелся: Рокуэлл и Обезьяна все еще находились без сознания, Полишинель тихонько поскуливал около кустов, но он не смог бы помешать Саймону увести Еву.

— Ты тоже куриц не любишь? — весело спросил он у Евы, кивком головы указывая на поверженного герцога.

Саймон видел, что девушка все еще напугана, и как мог старался снять напряжение. Она вначале непонимающе взглянула на него, а потом неуверенная улыбка тронула ее губы.

— Придется ощипать петуха, если впредь осмелится приставать к моей пастушке, — говоря это, Саймон быстро поднял с травы шляпку, парик и маску Евы, и предложил ей руку.

Ева колебалась, и он ждал, что она решит: идти ли с ним или вернуться в замок. Затем она вдруг как-то отчаянно тряхнула своими кудряшками и, шагнув к нему, взяла под руку. Ева смотрела в его лицо, не отрывая глаз.

— Твоей? — выдохнула она еле слышно.

— Только моей, — прошептал он в ответ, чувствуя небывалую нежность, вдруг захлестнувшую все его существо.

Не теряя более времени, он быстро повел ее за собой в сад. Вскоре они нашли укромное местечко: скамью, скрытую густыми кустами и доселе не обнаруженную влюбленными парочками.

Ева присела на неё. Саймон видел, что она смущена. Жалеет, что пошла с ним? Не хочет оставаться с ним наедине после тех признаний, что он сделал ей в прошлый раз?

Ха! Но она пошла с ним! А значит, он на верном пути. И скоро Ева пойдет с ним еще дальше — за ворота этого замка. Но он должен помнить, зачем он все это делает, и не терять голову от прелестей дорогой женушки.

Ева неожиданно резко поднялась со скамьи и с укором сказала:

— Зачем вы пришли? Неужели вы не поняли, что герцог хотел заманить вас в ловушку? Он мог покалечить вас или убить!

— Меня не так-то легко убить, — хвастливо ответил он, но тут же прикусил язык. Он — эсквайр Догерти, а не Джек Гром, не стоит об этом забывать.

— Да неужели? — подняв брови, с иронией спросила Ева.

— Ты знаешь, почему я пришел… — Он сказал это совсем другим голосом; его слова повисли в воздухе, но они достигли своей цели. Ева не шелохнулась, но что-то неуловимо изменилось в ней, будто дрогнув внутри.

— Мне ничего не угрожало, — тихо сказала она.

— Да неужели? — подражая ей, бросил Саймон.

— Он бы не посмел меня тронуть.

Они оба знали, что Рокуэлл посмел бы. Новая вспышка ярости обуяла Саймона от одной мысли об этом. Ева его! Его и только его! Она его жена, его собственность, и всякие герцоги не только не смеют желать ее, даже в сторону ее смотреть не должны без его на то разрешения!

Саймон заметил, каким встревоженным сделался взгляд Евы, и постарался взять себя в руки. Он небрежно кинул на скамью ее шляпку, маску и парик и подошел к девушке почти вплотную, взяв ее руки в свои.

— Так значит, ты волновалась за меня? — тихо спросил он, с нежностью глядя на нее.

Ева смутилась еще больше, но рук не вырывала. Сидела напряженная, поднимая на него глаза и тут же отводя взгляд в сторону.