Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 45 – Соня Лемармот, Диана Крымская

— Не печалься, дорогая. Помолвка — это еще не свадьба. Ее можно разорвать и тихо, когда пройдет время после торжества. А этот Джек Гром…Ты в полной безопасности здесь, я уверена. Замок твоего отца охраняется не хуже самого Тауэра. И мы что-нибудь придумаем, Ева. Я готова помочь тебе.

— Что тут можно придумать? — вздохнула девушка.

— Подождем следующего шага этого Джека Грома. Быть может, он снова напишет тебе… А ты не подумала, что, может быть, это и не твой муж вовсе, что тот утонул, а письмо прислал кто-то другой, кому каким-то образом стало все известно о твоем браке? Ведь это вполне возможно, учитывая, сколько свидетелей было в той деревне, где вы венчались! Но в любом случае — не переживай, дорогая, все образуется.

— Только прошу вас, Гвен, не говорите никому обо всем, что я вам сейчас рассказала. Пожалуйста.

— Хорошо, это будет наша тайна, милая моя девочка. А теперь не вешай свой хорошенький носик, улыбнись и начинай готовиться к обеду. И мне тоже пора переодеться. — С этими словами Гвен легко выпорхнула из комнаты девушки, оставив ее одну.

Ева чувствовала себя немного растерянной, но в то же время ей полегчало. Будто часть огромного груза свалилась с плеч.

ГЛАВА 8

Гвендолин достала из-за корсажа записку и еще раз пробежала ее глазами, хотя уже знала наизусть. Корявым почерком было выведено:

«Слуга по имени Леммон. Отдашь ему флакон. Он знает, что делать».

Этот почерк был чем-то похож на тот, на письме Джека Грома. Хотя Гвен знала, что автор этой записки просто писал левой рукой, поэтому и получились такие каракули. Маркиз Аллейн умел заметать следы и не оставлять ненужных улик, даже давая своим подчиненным незначительные мелкие поручения.

Гвен со вздохом повертела в руке маленький флакон синего стекла. Хотя она и догадывалась о содержимом пузырька, ей лучше не знать, что в нем, и для кого он предназначен.

Она женщина с тонкой и ранимой душой, слишком нежная и добрая, и на роль Локусты* никак не годится. Она снова вздохнула, вспомнив, что десять лет назад уже была в подобной ситуации. И так же предпочла закрыть глаза на все происходящее… что и привело к ее полной зависимости от маркиза Аллейна.

О, у нее было оправдание тогда! Она была еще так молода, а ее выдали замуж за старого, вонючего, обрюзгшего развратника, барона Финчли, который, за их недолгую совместную жизнь, привил молодой жене нестерпимое отвращение к супружеской постели.

Потом в их доме появился маркиз Аллейн. Барону льстила эта дружба, а своей красавицей-женой он хвастался напропалую, не замечая, какие взгляды порой бросает маркиз на Гвен.

И так получилось, что во время одного из устроенных мужем обедов Гвен увидела, как Аллейн сыплет что-то в бокал барона. В ту же ночь Финчли умер — во сне; вдруг перестал храпеть, и молодая жена почему-то сразу поняла — он мертв. Вызванный доктор констатировал смерть от апоплексии. Гвен едва сумела скрыть свою радость. Она была свободна!

Но в тот же день Аллейн явился с визитом и без долгих проволочек и предисловий объявил, что хочет сделать Гвен своей любовницей. Она возмутилась, разгневалась. Что он себе позволяет? Она — честная женщина!

Но маркиз со своей ледяной усмешкой сказал, что барон был отравлен, и она прекрасно это знает. Более того — оказалось, Алейн попросту заплатил врачу, и тот закрыл глаза на явно подозрительную смерть толстяка Финчли. Если Гвендолин откажется принадлежать маркизу — врач даст показания, будет следствие, ее привлекут к суду.