Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 3 – Соня Лемармот, Диана Крымская

— Вы давно здесь, дедушка? — тихо спросила она, глядя на него полными сострадания и жалости глазищами.

Несколько секунд потребовалось Саймону, чтобы понять, что она обращается к нему. Но, кроме него, здесь никого и не было. Он растерянно заморгал и спросил:

— Что? — и сам не узнал в этом простуженном надломленном хрипе свой голос.

— Вы давно здесь, дедушка? — громче повторила она свой вопрос.

Дедушка!.. Так ему не послышалось! Неужели он так погано выглядит? Ему ведь всего двадцать семь! Потрясенный, он так и не смог ничего ответить и молча отошел в дальний угол своего каземата, а, немного успокоившись, вернулся к лежанке. Ему нужно было все обдумать. Нужно было действовать быстро. Сегодня он должен сбежать.

Девушка больше не пыталась с ним заговорить. Он слышал, как она ходит по камере, трясет прутья, гремит замком. А потом раздался скрежещущий звук, металла о металл.

Саймон снова поднялся, решив посмотреть, что она делает.

Она ковырялась тонкой шпилькой для волос в замке, и видно было, что у нее не получится его открыть. А у него получится, должно получиться!

— Дай! Дай мне! — хрипло просипел он, жадно протянув сквозь прутья руку к шпильке.

Девушка испуганно отпрянула.

— Я сумею, — уверенно сказал он, и она, поколебавшись, все же протянула ему шпильку.

Им пришлось прижаться к прутьям решетки телами и тянуться друг к другу через разделяющий их камеры коридор. Она держала шпильку за самый кончик, и пальцы Саймона едва могли достать до головки заветной отмычки. Усилие, еще, и еще одно, и вот он сжал кончиками пальцев головку заколки. Но, лишь когда он окончательно взял шпильку в руку в камере, он смог вздохнуть с облегчением. И тут же принялся за замок.

Впрочем, девушка тоже время не теряла, она извлекла из своих волос новую заколку и снова стала ковыряться в замке.

3.

Если бы кто-то накануне этого злосчастного дня сказал Еве, что она попадет в такую переделку — она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Ибо никогда за все свои восемнадцать лет она не сталкивалась с мрачными сторонами жизни. Разбойники, насилие, интриги, убийства — в доброй старой Англии всего этого было предостаточно, но дочь лорда и леди Корби была ограждена от этого настолько, что помыслить о себе или о своих родных, как о жертвах какого-нибудь злодейства, было просто немыслимо.

А, если б этот кто-то рассказал Еве, как поведет она себя, оказавшись одна в экипаже против шестерых вооруженных громил, — смех ее перешел бы в истерический хохот. Ибо представить себя отчаянно брыкающейся, как норовистая пони, царапающейся, как дикая кошка, и визжащей, как свинья на заклании, — на это у Евангелины Корби, леди от кончиков ступней до высоко взбитой прически, при всем ее умении и любви к фантазиям, не хватило бы воображения. Она и помыслить не могла, что поездка из Лондона в замок отца может обернуться для нее сущим кошмаром.

…Разбойники выросли словно из-под земли, страшно засвистели, начали пальбу, остановили экипаж. Кучер обратился в позорное бегство, один грум был убит, а двое, кажется, отстреливались, но и их, в конце концов, оглушили и связали.

Ева оказалась безо всякой защиты: в карете, в темном лесу, да еще и с перепуганной верещащей на все лады камеристкой. Мисс Дафна Берри страшно вращала глазами и заламывала руки, не переставая причитать: