Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 2 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Напротив располагалась такая же камера, и Саймон увидел главаря шайки Мича Петлю, который, со связкой ключей в одной руке и лампой в другой, подошел к ней и отомкнул большой висячий замок.

— Давайте ее сюда! — крикнул он. И вновь послышались взвизги, крик, а затем — звук пощечины.

— Она еще и кусается! — это был голос Птицелова, задыхающийся и злобный. В поле видимости Саймона, наконец, появились остальные — Фредди и Энгус — они тащили извивающееся, явно не мужское, тело, закутанное в перепачканный землей и травой плащ.

2.

— Эта гадина опаснее собственной охраны! Если бы я с самого начала знал, что она такая бешеная, ни за что бы ни сунулся первым в карету! — пропыхтел Птицелов, правый глаз которого украшал огромный кровоподтек.

Они с Энгусом, отдуваясь, втащили пленницу в камеру и с размаху бросили ее на пол. Она вскрикнула, ударившись о каменный пол; тело ее прокатилось и врезалось в стену.

Не переставая ругать похищенную ими женщину, бандиты вышли из камеры.

Пока Петля возился с замком, Саймон успел узнать, что в плащ завернута воистину страшная тварь, которая успела покалечить почти всех напавших на нее разбойников. Те немногие, до которых она не сумела дотянуться, оказались настоящими счастливчиками.

— Ничего, — хмыкнул Петля, который был как раз из числа последних, — сегодня ночью она за все ответит.

Кривоногий Энгус опасливо покосился на возившуюся на полу пленницу, которая пыталась выпутаться из плаща.

— Без меня, — буркнул он и потрогал свои уши, будто пытаясь убедиться, что они на месте.

Петля хохотнул, потешаясь над трусостью подельника, и пообещал:

— А мы ее свяжем.

Птицелов и Кривоног сразу приободрились, они бросали сальные взгляды в сторону женщины и усмехались. Ночка обещала быть веселой.

— Дождись меня, красавица. Я буду первым, — глумливо пропел Петля, настроение у него было приподнятое. — Идемте, я хочу взглянуть, что принесла нам эта богатая крошка.

— И жрать хочется, — почесывая большое брюхо, пожаловался Энгус, направляясь вслед за главарем к выходу из подземелья.

Саймон порадовался про себя тому, что бандиты не вспомнили про него, а также тому, что они забыли факел у входа. Факел давал мало света, но все же Саймон мог различить со своего места силуэт женщины, сидевшей на полу.

Желая взглянуть на «опасную тварь» поближе, он поднялся с лежанки и подошел к прутьям своей камеры. Он слышал частое дыхание пленницы, а потом тихий вскрик, когда она заметила его.

Она зашевелилась, поднялась на ноги, опираясь на стену, но тут же брезгливо отдернула руку, нащупав влажный склизкий камень, и вытерла пальцы о юбку.

Теперь она стала его проблемой. Он так рассчитывал, что у него будет целая ночь для побега, но ее присутствие ломало все планы.

А то, что эти скоты собирались с ней сделать… Глаза Саймона полыхнули яростью.

Он наклонился, вглядываясь в темноту. Зачем ему ее видеть? Лучше бы ее здесь не было!

Она несмело приблизилась к прутьям, тоже вглядываясь в его фигуру.

Саймон был удивлен. Он не ожидал, что она окажется такой молоденькой. Так это нежное создание и есть «бешеная гадина»? Такая маленькая и хрупкая, она смотрела на него огромными глазищами в пол-лица, а кудряшки, выбившиеся из прически, придавали ее виду особую беззащитность и мягкость.