Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 116 – Соня Лемармот, Диана Крымская

— Что мне делать, Гвен? — шептала Ева. — Я словно вырвала из груди собственное сердце! Мама, конечно, в отчаянии, что мой брак с герцогом расстроился. Зато папа рад. А я… Мне не до них! Я думаю лишь о нем! Днем и ночью! Как представлю, что он ушел навсегда…

— Увы, моя дорогая, — с тяжким вздохом сказала Гвен, которая невольно сравнивала свое собственное положение с положением племянницы, и ощущала, как они похожи, — что могу я тебе посоветовать? Знаешь, в юности мы слишком робки, беспомощны, слишком зависимы от других — и боимся пойти на риск, броситься очертя голову в авантюру, уступить страсти. В зрелости же мы готовы на всё, на любое безумство, — но нет уже ни страстей, ни соблазнов, ни риска… И тогда мы понимаем, что жизнь прожита зря, что она могла бы пойти совсем по-другому! Но уже поздно.

— Вы думаете, что я могла бы быть счастлива с Саймоном?

— Я думаю, он любил тебя по-настоящему, — серьезно сказала Гвен. — А для любимой женщины такой мужчина сделал бы всё!

У Евы задрожали губы.

— Значит, я совершила ошибку, выбрав возвращение к отцу?

— Милая моя, еще Гамлет говорил, что человеку легче мириться со знакомым злом, чем стремиться к незнакомому. Если б кто из нас знал, какой выбор правилен!

— Выбери я мужа, это разбило бы сердце отца…

— Но это было бы одно сердце. А так ты, по-моему, разбила два, — грустно пошутила Гвендолин.

— Если Саймон действительно любил меня.

— Если бы не любил, то довел бы свою месть до конца. А он тебя отпустил.

— Вы знаете, я сомневалась в нем. Из-за этих писем. Но тот разбойник, которого захватили в лесу и потом отправили к шерифу, — он во всем признался отцу. Что это он писал мне письма. Саймон ни при чем! Он не знал о них! И потом — эта наша свадьба. Ведь Саймон меня принудил к ней. И не скрывал, что хотел тем самым отомстить отцу. Хотел навсегда разлучить меня с папой! Как могла я простить это мужу?

— Отца Саймона казнили самой страшной казнью. На его глазах. И он очень долго считал виновником лорда Корби, Ева. Забыть такое нелегко. А он отпустил тебя. Свою жену. Он поступил благородно.

— Я это понимаю. Но теперь поздно, да? Его уже не вернешь? — Ева подняла на Гвен измученный полный боли взгляд.

— Не знаю, дорогая. Только Бог всеведущ. — Гвен вновь обняла девушку. — Но, если встречу твоего любимого, обязательно скажу ему, что ты раскаиваешься и хочешь его возвращения! Ведь так?

— Да. Хочу!

— Если ты очень захочешь, уверена, он вернется! — сказала баронесса. Подумав про себя: «А вот я, как бы ни захотела, не смогу завоевать сердце Генри! Он никогда не простит мне связи с Аллейном… Никогда!»

ГЛАВА 2

64.

— Надеюсь, вы понимаете, за что были только что наказаны? — услышала Гвен за спиной мерзкий голос Аллейна. Как же она ненавидела этот голос, а его обладателя, гнусного извращенца, готова была просто убить. — Я был весьма разочарован, когда по прошествии целой недели после окончания посвященного помолвке праздника не увидел в карете рядом с вами Евы Корби.

Маркиз сидел, развалившись в кресле, и лениво поглаживал свою трость. Эту трость баронесса тоже ненавидела. Только что она была ею как раз и наказана, таким образом, каким, наверное, не наказывают шлюх в самых дешевых борделях. А она, баронесса Финчли, должна была молча терпеть это унижение.