Книга Рыцарь-ворон, страница 33 – Диана Крымская

Она сглотнула, и ей показалось, что слюна стала соленой. Как тогда, в замке, – то была кровь, которая наполнила ее рот, когда она искусала костяшки пальцев, чтобы не закричать от ужаса и бессилия...

— Значит, вас не заметили. И не тронули.

«Не тронули?? О, нет, мессир!»

— Да. Меня не заметили.

— Кто-нибудь, кроме вас, спасся?

— Лайонел... Сэр Лайонел Мэтлок.

— Его, очевидно, ранили и сочли убитым?

— Да. Его ранили в плечо, когда он пытался защитить Родерика. Он потерял сознание, а, когда очнулся, все было кончено. Родерик был мертв. Как и все остальные.

Перед ней, как наяву, встала увиденная ею тогда на поляне сцена: Лайонел, стоящий на коленях, с искаженным от боли и горя лицом, рыдающий, с кинжалом, приставленным к горлу... И Родерик, распростертый у его ног.

— Вы сказали позавчера, что на Родерика напал отряд рыцаря, носившего знак ворона. Мне бы хотелось знать подробнее, что это был за знак.

Зачем он мучает ее??

— Я не совсем понимаю, мессир... Для чего это нужно.

— Многие рыцари-норманны носили тогда гербы, им не принадлежащие. Придуманные. Некоторые даже прикрывались чужими гербами. Возможно, ваш рассказ поможет восстановить справедливость.

— Справедливость? – с горечью повторила она. – О какой справедливости вы говорите? Родерика подло убили, и тот, кто это сделал, до сих пор, быть может, живет и здравствует, как ни в чем не бывало...

— И все же, – мягко настаивал он, – расскажите. Что это был за ворон? Летящий, сидящий? На каком поле он располагался?

— Это был огромный ворон. – Она закрыла глаза, и медленные тяжелые слезы покатились из них, – слишком свежо было воспоминание. Как будто все это произошло вчера... – Он распростер крылья на весь щит. Поле...

— Алое, я полагаю?

— Нет. Лазурное.

— Было ли что-то в его лапах или клюве?

— Нет. Ничего. Один ворон, и все.

Де Турнель глубоко вздохнул и прошелся по зале. Лицо его стало мрачным и сосредоточенным. Эдель спросила:

— Вы хотите знать что-то еще, мессир? Если нет, я пойду к сыну.

— Ступайте, – глухо сказал он.

Лайонел, застегивая пояс и напевая, поднимался по лестнице. Он только что неплохо провел время с одной из замковых девиц. Давненько его никто так не ублажал, девка оказалась горячей штучкой. Лайонелу такие нравились – бесстыдные и готовые на все.

Он сам удивлялся, что его, несмотря на такие предпочтения, тянуло к Эдель. Холодной и неприступной. Он хотел ее. Очень хотел. И очень ревновал к этому негодяю Турнелю.

Судьба вновь обошла его стороной. Проклятому норманну достались и замок, и земли, и Эдель. А ему, Лайонелу, – никаких земель, ничего, только замковые потаскушки.

Впрочем, граф все еще не овладел своей женой. Тут Лайонел ошибиться не мог. Слишком хорошо он знал Эдель, знал, как боится она близости. Если б это произошло, она вела бы себя совсем иначе.

Интересно, почему норманн тянет с этим? Эдель сказала, что он чем-то болен. Не этим ли объясняется то, что он не торопится осуществить свои супружеские права? Надо, надо все выяснить об этом мерзавце. О его недуге, о каких-то там его детях. Как можно подробнее.

— Олень был могуч, олень был силен.

Но добрый лук имел сэр Джон.

Летела, пела его стрела,

И прямо в шею оленю вошла!

Великолепная песня. Как раз для лучника. Черт побери, сейчас бы еще пару глотков доброго эля, да кусок хорошо прожаренной оленины в придачу. И жизнь стала бы совсем отличной!..