Книга Рыцарь-ворон, страница 15 – Диана Крымская

— Буажи выиграет следующую схватку, ставлю на его победу трех своих лучших соколов, – крякнул король, осушив одним глотком огромную золотую чашу. – Да, он хорош! – Он обернулся к Эдель и подмигнул ей: – Вы не прогадаете, мадам, выбрав его. В постели он не хуже, чем в бою, ручаюсь.

— О, мой венценосный супруг! – рассмеялась его жена. – Право, вы ведете себя недостойно вашего высокого звания. Смотрите, вы вогнали нашу прелестную королеву турнира в краску!

— Ба! Она не невинная девица, чтоб стесняться таких слов, – весело возразил он.

Эдель отчетливо услышала, как сзади раздался скрип зубов. За ее креслом стоял Лайонел (едва ли сакса, да еще бастарда, пустили бы в королевскую ложу, – но, поскольку Эдель была сегодня объявлена королевой турнира, ей милостиво позволили взять с собою своего деверя), и ей было понятно, что ему эти шутки – как клинок в сердце.

Между тем, турнир двигался к развязке. Из пяти претендентов двое выбыли – Эпернон и Монасье, остались трое – Антраг, Турнель и Буажи.

Все рыцари должны были по одному разу биться друг с другом; выбывал лишь тот, кто получал тяжелые увечья или сам отказывался от дальнейшей борьбы. Тупое или заточенное оружие – или, выражаясь турнирным языком, «мирное» или «боевое», – выбирают противники, решалось перед каждым поединком и объявлялось судьям и зрителям.

Первым снял свою перчатку с шеста Эпернон. Монасье нанес ему удар тупым копьем такой силы, что выбил из руки щит и задел бок; а затем беднягу выбил из седла Антраг.

Сам Монасье был сражен первым же могучим ударом тупого копья Филиппа де Буажи. Рыцаря унесли с поля боя полуживым.

— Как я и предсказывала, мадам, остались трое, – промурлыкала довольная королева, обращаясь к Эдель. – Посмотрим, какие подвиги рыцарской доблести они совершат ради вас, и решатся ли, наконец, биться боевым оружием! Смотрите: сейчас будет схватка между Турнелем и Антрагом!.. Что? Опять тупые копья? Право, становится скучно... Но оба претендента все же неплохи, не так ли?

Эдель поспешно согласилась с ней. Она не любила кровавые зрелища и зажмуривалась всякий раз, как соперники приближались друг к другу. И сейчас поступила так же, и только вздрогнула, когда раздался треск сломанных копий.

— Ничья! – громко провозгласил главный герольдмейстер. Эдель вздохнула облегченно и открыла глаза. Рыцари отсалютовали друг другу, королевской ложе и зрителям обломками копий и разъехались к своим шатрам.

— На поединок вызываются герцог де Буажи и мессир д’Антраг! – выкрикнул герольдмейстер. – По обоюдному согласию сторон биться будут «боевым» оружием! И да поможет бог славным рыцарям!

— Ну, наконец-то начинается настоящее веселье! – захлопала в ладоши королева. – Гектор и Парис! Мужество против красоты!.. На кого вы ставите, государь?

— Конечно, на Гектора, черт побери, – хмыкнул король, вновь опрокидывая в рот добрую пинту и затем потрясая опустевшим кубком: – Вот эту золотую чашу – на победу Буажи!вслед за своим государем поспешили тоже сделать ставки на противников.

И вот трубы возвестили начало поединка, рыцари двинулись навстречу друг другу. Эдель зажмурилась... Топот коней; бряцанье доспехов; наконец, ужасный звук преломляемых копий... Зрители ахнули; она открыла глаза. Де Буажи был жив и невредим; обломился лишь конец его копья. А Антрага обезумевший от сшибки конь нес вдоль рядов зрителей. Рыцарь не мог остановить его, – он остался в седле, но откинулся на круп лошади, видимо, потеряв сознание.