Книга Соперники по любви, страница 70 – Диана Эванс

— Иди, — говорю я. — Там твои фанаты ждут.

— Ты моя главная фанатка, — он целует меня в лоб и убегает к трибунам, где его уже ждут с цветами и криками.

Я остаюсь на краю корта, смотрю на него и улыбаюсь.

— Мама! Мама!

Я оборачиваюсь и вижу Матвея — он бежит ко мне по трибуне, расталкивая локтями зрителей, с растрепанными черными волосами и огромной улыбкой на лице. За ним идет моя мама, держа в руках сумки и улыбаясь той самой улыбкой, которую я вижу все реже — но каждый раз, когда вижу, у меня на душе становится тепло.

Матвею почти восемь лет. Он высокий для своего возраста, с карими глазами, которые достались ему от отца, и с упрямым подбородком, который достался от меня. Он уже играет в теннис — серьезно, с тренером, три раза в неделю и все говорят, что у него большой талант. Он пока не знает, хочет ли стать профессиональным игроком, но я не давлю. Пусть решает сам. Главное, чтобы был счастлив.

— Ты видела? — кричит он, подбегая. — Папа выиграл! Он выиграл!

— Видела, — я обнимаю его, прижимаю к себе, и он уже почти такого же роста, как я, и мне кажется, что еще немного, и он меня перерастет. — Он молодец.

— Он лучший! — Матвей смотрит на отца, который все еще позирует фотографам, и в его глазах столько гордости, что у меня сердце замирает. — Я тоже так хочу, когда вырасту.

— Ты сможешь, — говорю я. — Если будешь стараться.

— Я буду стараться! Очень-очень!

Мама подходит и обнимает нас обоих.

— Ну что, — говорит она. — Поздравлять пойдем?

— Пойдем, — киваю я.

Мы идем через корт к Раулю, и люди расступаются перед нами, кто-то аплодирует, кто-то кричит наши имена, и я чувствую себя героиней какого-то фильма — счастливого, светлого, с хорошим концом.

Рауль видит нас, бросает кубок в руки помощника и бежит навстречу. Он обнимает Матвея, поднимает его на руки, кружит, и мальчик смеется так громко, что его смех, наверное, слышно даже за пределами стадиона.

— Папа, ты крутой! — кричит Матвей. — Самый крутой!

— А ты мой главный болельщик, — говорит Рауль, ставя его на землю. — Лучший в мире.

Он поворачивается ко мне, обнимает и целует прямо перед камерами, перед всем миром, и я не стесняюсь и не отворачиваюсь. Пусть смотрят и знают, что мы любим друг друга.

— Я горжусь тобой, — шепчу я.

— Я горжусь нами, — отвечает он.

Мама стоит в стороне, вытирает глаза платком, и я подхожу к ней, обнимаю.

— Мам, ты чего?

— Так, — говорит она, всхлипывая. — Радостно. Гляжу на вас и радуюсь.

— Мы тебя любим, мам.

— Знаю, — она гладит меня по щеке. — Я тоже вас люблю. Всех.

Вечером, после церемонии, после интервью, после бесконечных фотографий и поздравлений, мы возвращаемся в отель. Матвей уснул прямо в машине, уткнувшись носом в плечо Рауля, и я смотрю на них и чувствую, как сердце наполняется чем-то теплым и светлым.

— Он устал, — говорит Рауль тихо, чтобы не разбудить сына.

— День был тяжелый, — киваю я. — Для всех.

— Но хороший, — Рауль смотрит на меня, и в его глазах видны усталость и счастье. — Очень хороший.

Мы заносим Матвея в номер, укладываем в кровать, и я стою над ним, поправляю одеяло, глажу по голове.

— Спи, мой маленький чемпион, — шепчу я.

Он улыбается во сне и я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь.

Рауль стоит у окна, смотрит на ночной Лондон, и я подхожу к нему, обнимаю со спины, прижимаясь щекой к его спине.