Книга Соперники по любви, страница 43 – Диана Эванс

Машина тормозит на светофоре. За окном женщина везет коляску, и я смотрю на нее, а думаю о Матвее, о том, как он сейчас, наверное, завтракает с моей мамой, пьет свой утренний кефир и требует включить мультики. И мне хочется плакать от того, что Рауль не был рядом все эти утра и от того, что теперь он будет.

— Он любит яблочный сок, — говорю я вдруг. — И не любит, когда ему режут тосты треугольником, только квадратом. А еще он не ест творог, сколько я ни пыталась приучить и если ему дать ракетку, он никогда не отпустит. Тренер говорит, у него талант.

Рауль слушает, не перебивая,и я вижу, как его лицо меняется. Жесткие линии разглаживаются, глаза становятся мягче, и в них появляется что-то, чего я не видела никогда, нежность, смешанная с болью и благодарностью.

— Рассказывай, — просит он тихо. — Рассказывай все. Как он родился, рос и каким был первый год... Я хочу знать все. Каждую деталь и момент, который пропустил.

И я рассказываю. Пока машина везет нас через утренний Мадрид, пока солнце поднимается выше и заливает улицы золотым светом, я рассказываю ему про сына. Про то, как держала его на руках в первый раз и не могла поверить, что этот крошечный комочек, часть меня. Про то, как он в три месяца впервые по-настоящему улыбнулся и я плакала от счастья. Про то, как он сказал «мама» не в год, как все, а в десять месяцев, и я тогда подумала, что это самый лучший звук на свете. Про то, как он учился ходить, падал, вставал, падал снова, и я смотрела и думала: вот он, мой сын, он никогда не сдается, он мой.

Рауль слушает, не отрываясь, и я вижу, как он представляет все это. Как на его лице отражается каждая эмоция, восторг, когда я рассказываю про первую улыбку, боль, когда я говорю про трудные ночи без сна, гордость, когда я упоминаю, как Матвей тянется к ракетке.

— Он похож на тебя, — говорю я. — Очень. Та же улыбка, те же глаза и характер твой — упрямый и до ужаса настырный. Когда что-то захочет, он этого добьется, хоть тресни.

— А ты хотела, чтобы он был похож на меня? — спрашивает Рауль, и в его голосе я слышу неуверенность, которую он обычно прячет под маской самоуверенности.

— Каждый день, — отвечаю я честно. — Каждый раз, когда смотрела на него, я видела тебя и плакала. И благодарила судьбу за то, что он у меня есть, ненавидела себя за то, что ты не знаешь.

Он притягивает меня к себе, обнимает, и я чувствую, как он дрожит. Мой сильный, уверенный, несокрушимый Рауль дрожит. Как обычный мужчина, который только что узнал, что у него есть сын, и что два года он ничего об этом не знал.

— Спасибо тебе, — шепчет он мне в волосы.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что родила его и за то, что растила одна. За то, что сохранила и что сейчас рассказала и даешь шанс.

Я молчу. Потому что не заслуживаю благодарности. Потому что это я должна его благодарить за то, что не отвернулся, не проклял и не ушел навсегда и бесповоротно.

Глава 25

Машина въезжает на территорию стадиона и я вижу, как за окном мелькают люди в форме охраны, высокие заборы, многочисленные корпуса. Рауль отпускает меня и я чувствую, как он снова становится другим — собирается, напрягается, надевает маску спортсмена, который через час выйдет на корт перед тысячью зрителей.

— Готова? — спрашивает он.