Онлайн книга «Помни, что ты моя»
|
Какой муж? Мысль пронеслась криком в оглушённой тишине моего сознания. Я уставилась на это прекрасное, жестокое лицо, на эти холодные глаза, которые смотрели на меня с привычным, утомлённым ожиданием. И не нашла в себе ни одной искры узнавания. Ни тепла, ни страха, ни любви, ни ненависти. Абсолютный ноль. Пустота. Передо мной стоял не просто незнакомец. Передо мной стоял незнакомец, который утверждал, что знает меня так, как никто другой. — Какой муж? — вырвалось у меня шёпотом, полным чистого, неконтролируемого ужаса. — У меня нет мужа! Я отшатнулась назад, на подушку, инстинктивно пытаясь увеличить расстояние между нами. Простыня скрипела подо мной, звук был дико громким. Я искала в его взгляде шутку, насмешку, что-то… Но там была только сталь. Сталь и уверенность человека, который не привык, чтобы его слова ставили под сомнение. Он смотрел на мой испуг, на моё отчаяние, и в его глазах что-то менялось. Не смягчалось, нет. Скорее, кристаллизовалось. Первое недоумение сменилось холодным, аналитическим интересом. Он склонил голову набок, будто рассматривая редкий, неожиданный экспонат. Глава 3 Он смотрел на мой испуг, на моё отчаяние, и в его глазах что-то менялось. Не смягчалось, нет. Скорее, кристаллизовалось. Первое недоумение сменилось холодным, аналитическим интересом. Он склонил голову набок, будто рассматривая редкий, неожиданный экспонат. — Интересно, — произнес он задумчиво, и в его голосе впервые появилась какая-то другая нота — не усталость, а любопытство охотника, наткнувшегося на новый след. — Амнезия? Или новый, более изощренный уровень игры? После всего, что было… — Он не договорил, махнул рукой, отбрасывая эту мысль. — Врач говорил о сотрясении. Возможно, и правда отшибло память. Как удобно. Последние слова он произнес с ледяной язвительностью, от которой по коже побежали мурашки. «Как удобно». Эти два слова прозвучали страшнее любой открытой угрозы. В них была невысказанная история, целая жизнь, о которой я ничего не знала, и которую он считал моим хитромудрым притворством. — Я вас не знаю, — сказала я, и голос мой наконец обрёл какую-то силу, силу чистого отчаяния. — Я не помню вас. Не помню ничего. Ни падения, ни… ни вас. Я не знаю, кто вы, и не знаю, кто я! Понимаете? Я НЕ ЗНАЮ! Я почти кричала, но крик вышел сдавленным, хриплым. Слёзы, горячие и бессильные, подступили к глазам, застилая его высокомерную фигуру мутной пеленой. Я не хотела плакать перед ним. Ни за что на свете. Но тело жило своей жизнью, травмированное, перепуганное, истощенное. Он наблюдал за моей истерикой со спокойствием скульптора. Не сделал ни шага вперёд, чтобы утешить. Не попытался коснуться. Он просто ждал, пока волна спадет. Когда мои рыдания перешли в прерывистые всхлипы, он наконец заговорил снова, всё тем же ровным, невыносимо спокойным тоном. — Меня зовут Артём Викторович. Для тебя — просто Артём. Мы женаты три года. — Он говорил, как диктует секретарше сухие факты для справки. — Ты упала на улице, ударилась головой. Тебя привезли сюда. Мне позвонили из больницы как твоему экстренному контакту. Вот и вся информация, которой ты, по-твоему, не располагаешь. Каждое слово било по мне, как молоток. «Артём». Ничего. «Три года». Пустота. «Экстренный контакт». Чужая, страшная реальность. |