Книга Принц ненависти, страница 57 – Джаггер Коул

— Давай, одевайся, а затем встретимся на кухне. Я приготовлю чай.

— Где...

— Просто следуй за запахом, дорогая.

Затем она исчезает.

Какого чёрта?

Вернувшись в комнату, я хмурюсь и осторожно оглядываюсь, будто жду, что Оливер выскочит и скажет «Бу!» Но этого не происходит. Поэтому я быстро переодеваюсь в леггинсы, носки и толстовку с капюшоном.

Осторожно, всё ещё ожидая момента «попалась», я выхожу в коридор. Дрожа, я оглядываюсь на сводчатые позолоченные потолки, доспехи в конце коридора, огромный витраж у лестницы.

Затем, крадучись, я делаю именно то, что сказала Люсиль.

Я следую за запахом.

— Вот так!

Люсиль ярко улыбается, ставя передо мной на кухонный остров поднос с чаем, тостами, беконом и фруктовым салатом. Есть, конечно, вопрос, который я умираю от желания задать. Но кажется, что если я его задам, это разрушит сон, или развеет чары, или что бы это ни было.

Я тихо пью чай, согретая и успокоенная материнскими движениями Люсиль по кухне. Несмотря на хром и белый мрамор, это почти как вернуться на кухню в Богоматери Хильдегард.

— Спрашивай. Я знаю, ты сгораешь от нетерпения.

Я чувствую, как щёки заливаются румянцем, и я смущённо поднимаю на неё взгляд.

— Это не ловушка, дорогая, — усмехается Люсиль с ласковой улыбкой.

— Так... значит, мне разрешено выходить из...

Звук громыхающих шагов приближается, моя грудь сжимается, пульс учащается. Тёплая, солнечная атмосфера кухни мгновенно исчезает, когда грозовая туча по имени Оливер Принц входит, заполняя комнату своей чернильной энергией.

За ужином появляется «старый» Оливер Принц, по крайней мере в одежде. Когда мы сидим за его огромным столом, я всегда в самом дорогом, роскошном платье, о котором я когда-либо могла мечтать, каждый раз новом, а он сидит напротив меня в костюме, который явно сшит на заказ до последнего стежка.

Но когда мы не сидим почти в тишине за нашими странно формальными ужинами, он одет так, как сейчас, — в тёмные джинсы и чёрную футболку с V-образным вырезом.

Футболку, которая слишком плотно облегает его выпуклые бицепсы, широкие плечи и мощную грудь. Которая дразнит меня проблесками татуировок на руках и груди — полная противоположность «Золотого мальчика» финансового мира.

На каждом фото Оливера из «прежних времён» он выглядит таким чистым и... хорошим. Татуировки открывают скрытый взгляд на тьму, которую никто и никакая камера раньше не видели.

Их вид сейчас кажется странно интимным, почти запретным.

Он врывается в комнату и останавливается прямо передо мной, возвышаясь, как строгий учитель, готовый наказать. Я напрягаюсь, застывая в ужасе, что меня «поймали», даже если Люсиль только что сказала, что это не ловушка. Но когда Оливер смотрит на меня, он просто приподнимает бровь.

И его глаза выжигают меня до самой души.

Мгновенно я вспоминаю, как его рука скользила по моей коже прошлой ночью. Как он нависал надо мной, готовый либо поцеловать, либо сожрать меня целиком.

Я вздрагиваю под его взглядом, тяжело сглатывая.

— Ты можешь свободно ходить по дому.

Я часто моргаю, сбитая с толку, потому что не может быть, чтобы я правильно расслышала.

— Что?

— Я вполне уверен, что ты слышала.

Мои брови сходятся: — Ты серьёзно? Я имею в виду, я действительно могу ходить куда угодно...

— По дому, — рычит он. — Не по территории, если только тебя не сопровождают. Мой кабинет строго запрещён, как и всё западное крыло.