Книга Принц ненависти, страница 30 – Джаггер Коул

Субоптимальной.

— Как мне следовало улучшить её, отец? — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Неправильный ответ.

Хотя я добавил лишь крошечную нотку сарказма, чтобы утолить собственный гнев, он слышит это. Я вижу, как холод и недовольство проходят по его лицу.

— Ну, для начала, можешь убрать свой наглый тон, — рявкает Реджинальд. — Дело не просто в пересказе информации, Оливер. Я прекрасно осведомлён о кампании Александра Македонского в Персии. Я просил тебя сделать презентацию не для того, чтобы узнать что-то новое. Я хочу услышать информацию лучше.

Я киваю, когда он вздыхает и откидывается на спинку стула.

— Недостаточно быть хорошим, Оливер. Ты должен быть лучшим. Твоя кровь и происхождение требуют этого.

Он требует этого. Потому что он тиран.

Моя мать не потерпела бы такого давления. Но трудно протестовать, когда ты мёртва.

— Итак. С самого начала. Ты не учишь меня ничему новому, Оливер. Ты освещаешь знания по-новому. Снова.

Я тяжело сглатываю, горло хриплое и сухое. Мозг болит. Ноги онемели.

— Я...

— Есть проблема?

— Нет, просто... — Я хмурюсь. — Могу я сначала сделать небольшой перерыв?

Его брови сходятся. Его рот опасно сжимается.

— Ты понимаешь, что будет, если я сделаю небольшой перерыв в работе? Если я сделаю небольшой перерыв, я потеряю преимущество. Мои решения, Оливер, которые дают тебе крышу над головой и обувь на ногах, принимаются в мгновение ока. Если я буду тратить время впустую и закину ноги на стол, кто-то другой получит это преимущество, а я потеряю своё. И это неприемлемо. Это неприемлемо для любого мужчины в любом бизнесе, и уж точно неприемлемо для Принца!

Он резко встаёт, и я вижу это в реальном времени: как его поведение меняется с просто властного отца на жестокого тирана. Это не о дисциплине. Это не о формировании меня. Это о контроле.

Я не понимаю, что сверлю его взглядом, пока не становится слишком поздно.

— Я вижу вызов в твоих глазах, Оливер.

В комнате становится холоднее, когда он выходит из-за стола и направляется ко мне. Моё сердце сжимается, тело напрягается. Но я отказываюсь отступать или поворачиваться и бежать.

— Ты думаешь, это о контроле, сын?

— Это о...

Я вскрикиваю, когда тыльная сторона его ладони бьёт меня по уху, разворачивая мою голову и сбивая с ног. Если бы я был готов или если бы я не стоял и не говорил полтора часа, я мог бы удержаться вовремя.

Но я падаю на землю.

Моё лицо горит, и моя кровь превращается в огонь, когда я инстинктивно разворачиваюсь к нему с рыком.

Мой отец холодно улыбается.

— Вот оно. Хорошо. Это твой огонь. Это королевская кровь Принцов в твоих венах, сын.

Я сверлю его взглядом.

— Ты не можешь...

— Я не могу что? Дисциплинировать собственного сына? — Он снова улыбается, наклоняясь ближе, и я вздрагиваю. — Смотри.

Он протягивает мне руку. Когда я настороженно смотрю на неё, он тёмно усмехается.

— Если бы я хотел ударить тебя снова, я бы уже сделал это. Принимай союзы, когда они у тебя есть, Оливер. Тебе стоит запомнить это.

Да. Мне стоит запомнить все отцовские уроки и советы, которые он мне давал, почти все из которых буквально вырваны из страниц «Искусства войны» Сунь-Цзы. Но я беру его руку, морщась, когда он рывком поднимает меня на ноги.

Отец отряхивает мои плечи, поправляя рубашку и выпрямляя галстук, затем убирает волосы с моего лица.