Книга Принц ненависти, страница 138 – Джаггер Коул

— Я бы на твоём месте нагнулся и приготовился, шлюха, — рычит он, начиная переступать через обломки. — Потому что я собираюсь трахнуть твою задницу прямо здесь и...

На секунду мой мозг даёт сбой, и я думаю, что его сбила машина.

Машина в коридоре башни, на высоте примерно ста футов над землёй.

Но затем эта «машина» ревёт, и я понимаю, что это.

Кто это.

Оливер.

Я вылетаю из камеры, перепрыгивая через сломанные прутья и обломки, и разворачиваюсь, чтобы увидеть, как Оливер вбивает череп Атласа в стену.

Снова, и снова, и снова, рыча от чистой ярости и ненависти. Пистолет падает из его безвольной руки. И внезапно Атлас замирает.

Оливер издаёт последний рык на Атласа и сбрасывает его на землю, брак мешок картошки. Он поворачивается, плечи вздымаются, дикий, свирепый взгляд в глазах, когда они падают на меня.

— Роза...

Что-то не так. Его голос грубее, резче, хрипит ещё более тёмно, чем обычно. И тот взгляд в его глазах... это он, но он пытается смотреть сквозь что-то другое. Он стонет, боль взрывается на его лице.

Ему нужна помощь.

— Оставайся здесь! — кричу я. — Я принесу твоё лекарств...

Всё происходит в замедленной съёмке. Позади него Атлас с трудом поднимается на ноги, кровь стекает по его лицу. Я кричу предупреждение, но он уже замахивается огромным куском кирпича, и моё сердце сжимается и разбивается на тысячу кусков, когда я вижу, как он врезается в голову Оливера, взрываясь камнем и пылью.

Его глаза мутнеют и закатываются.

И затем он падает на землю.

— НЕЕЕТ!

Атлас усмехается, сплёвывая кровь, нагибается и хватает пистолет.

Он угрожающе надвигается на меня, когда я отступаю от него по коридору, пока не останавливаюсь, прижавшись спиной к одному из больших окон с видом на крышу особняка и горгулий под нами.

— Ты заплатишь за всё это, — рычит он. — Ты, блять, заплатишь...

Рёв позади него пугает нас обоих. И то, что происходит дальше, происходит так быстро, что я осознаю это только после того, как всё заканчивается.

Оливер встаёт на ноги, его лицо — маска боли и ярости, искажающая его черты до такой степени, что он больше не похож на человека, которого я знаю.

На человека, которого я люблю.

Он врезается в Атласа сзади, хватая его за талию и разгоняясь. Я отшатываюсь в сторону...

И моя душа разбивается от звука разбивающегося стекла.

Раздаётся одинокий крик, когда Оливер протаскивает Атласа сквозь окно в тёмную бездну внизу.

А затем единственный звук — это мои собственные крики, наполняющие ночь.

Добраться до него.

Добраться до него, СЕЙЧАС.

Битва окончена, но я почти не осознаю этого, когда бегу через дом изо всех сил.

Мой разум пытается собрать воедино то, что я видела из разбитого окна в башне, и я молюсь Богу, чтобы я бежала в правильном направлении.

Желчь поднимается в горле, когда я прокручиваю всё заново: Оливер, врезавшийся вместе с Атласом в окно, они падают, как камни, на покатую крышу по крайней мере в пятнадцати футах внизу.

Атлас ударяется о её гребень, его спина издаёт тошнотворный, хрустящий звук, который я, наверное, никогда не забуду, прежде чем его тело падает, как тряпичная кукла, по линии крыши, ударяясь о горгулью, затем падая по крайней мере на сорок футов вниз.

Но Оливер приземлился на плоскую часть крыши, соскользнув в другую сторону, ударившись о гребень слухового окна, прежде чем перевалиться через его край и исчезнуть из моего поля зрения.