Книга Принц ненависти, страница 123 – Джаггер Коул

Она поворачивает голову, и наши губы встречаются.

Проклятый зверь и красавица, которая заставляет меня чувствовать себя человеком.

По крайней мере, пока.

Её глаза трепещут под веками, губы шевелятся без слов. Я хмурюсь, когда её брови сходятся, но когда она внезапно довольно ухмыляется и зарывается глубже в мои подушки и простыни, ничто на земле не может остановить нелепую улыбку, расползающуюся по моему лицу.

Да, я смотрю на спящую Розу. И, Господи, это то, к чему я могу очень быстро привыкнуть.

Утренний свет проникает сквозь шторы. Хмурясь, я встаю со стула, подхожу и прикрываю жалюзи, слегка затемняя комнату, прежде чем вернуться на место.

Пусть спит. Я действительно не давал ей уснуть прошлой ночью.

Только потому, что она не давала мне «уснуть», пока это не начало походить на негласное соревнование — кто сдастся первым.

Роза сдалась.

Я победил.

Я ухмыляюсь, пожимая плечами, боль в мышцах напоминает о прошлой ночи. Ладно, я едва вырвал победу. Но оно того стоило — каждой боли, которую я чувствую сегодня утром.

Так было целую неделю, с той ночи, когда мы ездили на кладбище. Ночи прекрасной музыки и лихорадочных поцелуев.

Ночи, когда я заявил на неё права как на свою.

Целую неделю мы почти не выходили из этой комнаты. Несколько дней, думаю, мы оба питали смутную надежду «сохранять видимость» — в основном перед Люсиль. Роза пробиралась обратно в свою комнату до рассвета или прогоняла меня в мою.

На третий день, когда Люсиль подкатила тележку с завтраком к комнате Розы и застала меня за поеданием её рта у стены в коридоре, я почти уверен, что фарс закончился.

И теперь мы просто заперты в моих покоях, утопая друг в друге.

Мои глаза скользят по движению её обнажённой груди, пока она ритмично дышит. По дразнящему способу, которым её слегка приподнятые соски розовеют и твердеют, будто её сны внезапно стали более интересными.

По изгибу её бедра, едва прикрытому простынёй. По её длинным волосам, падающим на лицо.

Боже, я мог бы сфотографировать эту сцену и потеряться в ней.

Пока я смотрю на неё, искра неуверенности, с которой я боролся днями, снова проникает в мои мысли. Не неуверенности в ней или в нас.

А беспокойства о том, сможет ли она когда-либо действительно и по-настоящему быть моей, если она всё ещё технически здесь как пленница.

Как заложница.

Как гостья, которая никогда не собиралась сюда приходить и не может уйти.

Мои брови глубоко хмурятся. С хмыканьем я снова встаю со стула и тихо подхожу к тумбочке. Я наполняю шприц дозой и хмурюсь, вводя иглу.

Оно действует уже не так хорошо, как раньше.

Моё время на исходе.

Я уже собираюсь вернуться в кресло, чтобы продолжать смотреть на спящую Розу, когда мой телефон жужжит. Я смотрю на сообщение на экране и хмурюсь, видя имя Орена Фрея.

Чёрт.

Тихо я выхожу из комнаты, прохожу в одну из свободных комнат в конце коридора и закрываю дверь, прежде чем перезвонить.

— Оливер. Надеюсь, я не разбудил тебя.

— Нет. Что у тебя?

Он молчит секунду, и мои брови нетерпеливо сходятся.

— Орен...

— Слушай, я говорю это с оговоркой, что я лично не видел его, потому что охрана слишком плотная...

— Видел кого, — рычу я.

Он прочищает горло.

— Пола Лорана. В него стреляли.

Я моргаю, замирая.

— Дважды. В грудь.

В другой жизни я мог бы с радостью приветствовать гибель этого скользкого куска дерьма. Или открыть бутылку лучшего, блять, шампанского на планете.