Книга Бандит. Моя расплата за долги, страница 17 – Рия Уллу

Картина встала перед глазами: её глаза, полные предательского возбуждения, когда я входил в неё. Её первый стон.

Член в штанах, словно не знающий, что творится в моей голове, вновь начал вставать, реагируя на эти воспоминания. Так, Аслан, прекрати думать о ней. Этот животный позыв был неуместным. Сейчас не время для этого.

С Алсу… поговорю позже. Надо извиниться. По-человечески. Без угроз. Без этого…

— Может, пригласить её на свидание? — Мысль возникла сама по себе, как будто это что-то разумеющееся, естественное продолжение произошедшего. Но тут же мой внутренний циник, или, скорее, наконец-то проснувшийся рассудок, жестоко одёрнул меня. Согласится ли она после всего?

Глупо. Она вряд ли захочет меня видеть. Вряд ли вообще придёт на смену.

Но сначала – братья. Надо решить вопрос с кражей, а точнее, с теми, кто её организовал. И только потом, когда это дерьмо будет убрано, я смогу думать о том, как загладить свою вину перед Алсу.

Я достал телефон. Набрал знакомый номер. Ответили после первого гудка.

— Ваня, – голос мой звучал на удивление спокойно, почти дружелюбно. – Срочно. Вы с братом -ко мне. В бар.

В трубке послышалась какая-то возня, Иван, видимо, передал телефон Марьяну.

— Чё случилось? Уже поздно… – голос мужчины был недовольным, но в нём уже промелькнули нотки осторожности. Они оба любили комфорт и не любили, когда их дёргают по ночам.

— Поздно будет, если через полчаса вас тут не будет, – отрезал я. Мой голос стал твёрдым, как сталь, в нём не осталось ни капли былой "дружелюбности". Это был приказ. – Приезжайте. Обсудим… ваши финансовые проблемы. И способ их решения.

Я положил трубку, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как напряжение в теле слегка ослабло, уступая место холодной решимости. Встал. Подошёл к окну. Город горел ночными огнями, безмолвный свидетель моих ошибок и предстоящей расправы.

— Пушинка… Прости. Сначала я разберусь со всем. А потом найду тебя. И попрошу дать мне шанс.

Алсу

Холодный ветер хлестал по лицу, нещадно трепал волосы, но щеки все равно горели, пылая не от мороза, а от обжигающего стыда и проклятого, незаслуженного восторга, который до сих пор бился под рёбрами.

Я бежала, спотыкаясь, сжимая в кулаке этот дурацкий белый свитер, как талисман прежней, глупой жизни. Каждый шаг отдавался тупой болью там — напоминанием о том, что случилось.

О том, чего я сама хотела и сделала.

Аслан теперь точно уверен. Уверен, что я в сговоре с Петей. Что все это — игра.

Дыхание срывалось, но я не могла остановиться. Аслан теперь точно уверен. Уверен, что я в сговоре с Петей. Что всё это – игра. Мысль жгла сильнее стыда. Я отдалась ему — первому мужчине, не из-за необъяснимого, дикого притяжения, не из-за взрыва чувств, который буквально разорвал меня на части, а потому что это было выгодно. И теперь он, скорее всего, думает, что это было частью плана. Что я… что я продалась.

Злость вскипела в горле, горькая и ядовитая, как желчь. Не на Аслана. Злость на себя, за свою беспомощность, за то, что позволила обстоятельствам загнать себя в угол. И, конечно, на Петю. На эту жалкую, ничтожную тварь, которая влезла в мою жизнь, как таракан, измазал всё вокруг своей грязью как тогда, когда мы встречались, так и теперь. Испоганил абсолютно всё.