Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 24 – Рия Уллу

Хлопок! Приглушённый выстрел раздался одновременно с моей атакой из-за ближайшей груды ящиков слева. Пуля с хрустом вошла Юре в плечо. Он закрутился волчком от двойного удара – химического и огнестрельного – и рухнул на колени, захлёбываясь слезами, слюной и болью.

Дмитрий, который до этого стоял чуть поодаль, мрачный и неподвижный, взметнулся как пантера. Я дёрнулась, ожидая нападения, но его огромный кулак со всей дури опустился на затылок ближайшего автоматчика, всё ещё ошалело смотрящего на корчащегося Юру. Тот сложился, как подкошенный.

Отец же, в тот же миг, с рычанием рванул с места и на полном ходу врезался плечом в живот второму автоматчику, сбивая того с ног. Автомат отлетел в сторону.

Из-за груды ящиков шагнул он. Север. Пистолет с длинным глушителем ещё дымился в его руке. Его карие глаза молниеносно оценили ситуацию: Юра корчится на полу, автоматчики нейтрализованы, Дмитрий стоит над одним из них, отец тяжело дышит, пытаясь встать после удара. Взгляд Севера нашел меня. Быстрый. Оценивающий. Глубокий. И даже немного удивленный.

Я не думала. Я рванулась к отцу. Упала перед ним на колени, обхватывая его шею, прижимаясь к его грязной, измождённой щеке. Теперь я могла дать волю чувствам.

— Папа! Папа, ты жив! – слезы текли ручьём, смешиваясь с грязью на его лице.

— Риса… дочка… – он обнял меня одной руками, которые всё ещё были в наручниках, его голос был хриплым, полным невероятного облегчения. – Ты… как ты…?

Я не могла говорить. Только прижималась, чувствуя его живое, тёплое, хоть и ослабевшее тело. Потом сильные руки подхватили меня под мышки, осторожно оторвали от отца.

— Позже, – прозвучал над головой знакомый низкий голос. Север. Он поставил меня на ноги, его руки не отпускали мои плечи. Дима помог подняться отцу и довольно быстро разломал его оковы. – Сначала снимем наручники.

Потом одна рука Севера скользнула к моей спине, крепко, почти грубо прижала меня к себе. Дрожь, наконец, начала отпускать.

— Молодец, – он прошептал так тихо, что, казалось, услышала только я. – Это было неожиданно.

Отец потирал запястья опёршись о балку, смотря на Севера с немым вопросом и благодарностью.

— Теперь иди, – сказал Север коротко, чуть подтолкнув меня. – Сергей, ты как?

— Жить буду… Ох… Потише, дочка… – пожурил меня он, улыбаясь и обнимая.

Дмитрий подошёл, пнул ногой потерявшего сознание автоматчика. Второй лежал, согнувшись от удара отца, стонал.

— Я тут сам разберусь, Север, – глухо проговорил Дмитрий, его каменное лицо было непроницаемо. – Приберу.

Север кивнул ему. Короткий, доверительный кивок между теми, кто понимает друг друга без слов.

— Пойдёмте отсюда.

Мы двинулись к выходу.

За спиной раздался хриплый, полный ненависти голос Юры.

— Север! Слышишь?! Ты… ты не уйдешь! Я тебя достану! И её! И этого старого хрыча! Я вас всех… всех в землю вгоню! Прокля… аааргх!

Его крик оборвался на звуке тяжёлого удара и глухого стона. Дмитрий приступил к «уборке».

Север даже не обернулся. Он шёл твердо, ведя нас сквозь полумрак заброшенного цеха к свету. В глазах, мельком брошенных на меня, читалось: «Никто не смеет брать то, что моё».

Уже наступил вечер. Машина Севера стояла рядом, мотор тихо урчал, как разбуженный зверь. Север открыл заднюю дверь, помог отцу, почти внеся его внутрь. Я забралась следом. Север сел за руль. Резкий поворот ключа, и мы рванули прочь от этого кошмара.