Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 21 – Рия Уллу

Они уезжали. Увозили её. Мою… Мою девушку. Слова пронеслись в голове с ясностью молнии. Не «должницу». Не «собственность». Моя девушка. Та, что заставила сердце биться как у пацана. Та, чей смех пробрался сквозь лёд к сердцу. Та, за чью безопасность я готов и буду отвечать. И теперь её увозили в неизвестность.

Я поднял взгляд на окно кабинета второго этажа. С отцом всё будет хорошо. Я уверен. А я…

Я спасу её. Клянусь всем, что есть. Спасу или умру.

Я развернулся и побежал к гаражу. Практически запрыгнул в свою личную машину. Мотор взревел, как разъярённый зверь. Гелендваген вырулил из гаража, срывая боковое зеркало о косяк. Я не заметил. В глазах стояло одно: чёрная Ауди, увозящая самое ценное, что у меня было.

Риса.

Держись, малышка. Я уже еду.

Риса

Я вжалась в кожаное сиденье, пытаясь не смотреть на профиль Юры за рулем. Его пальцы барабанили по рулю, губы были сжаты в улыбающуюся тонкую ниточку. Здоровяк, Дмитрий, сидел рядом со мной, огромный и мрачный, вжавшись в дверь и держась за ручку. Машину бросало на виражах, он бледнел, сглатывал – его мутило. Меня же трясло не от скорости. От осознания того, что я сделала.

Отец. Он жив. И Юра знает где он. Эта мысль гнала меня вперёд, заставляла терпеть близость этого человека. Но… Север. Слова Юры о рабстве, о предательстве и обмане… Не мог Север… Не мог тот, чьи руки были так нежны и так требовательны одновременно, кто не взял меня в душе, когда мог, когда я просила этого… кто ухаживал за мной больной… Не мог он лгать мне. Не мог!

Сердце сжалось болезненно. Но откуда Юра знал? Про связывание? Про… всё? Шёпот предательства, холодный и гадкий, прокрадывался сквозь надежду. Нет. Север не такой. Он открылся мне. Чувственный. Страстный. Понимающий. Да, я знаю его мало. Но меня тянет к нему! Тянет так, что внутри всё переворачивается.

Хочется верить… Хочется вернуться, объяснить… Он поймёт? Поймёт, что я не сбегала от него? Что мне нужно было найти отца? Или… решит, что использовала его? Отдала тело за временную безопасность, а потом смылась? Нет! Он умнее. Он знает… Должен знать… И он тоже не доверяет Юре.

— Тормози, чёрт! – рявкнул Дмитрий, хватаясь за ручку над дверью, когда машину резко бросило вправо. Юра лишь усмехнулся, прибавив газу.

Мы вылетели на разбитую дорогу, ведущую к какому-то заброшенному индустриальному монстру – высоченным серым корпусам с выбитыми окнами, похожим на мёртвые глазницы. То ли бывший завод, то ли склад – не понятно. Юра резко затормозил у входа, подняв тучи пыли.

— Приехали, принцесса, – бросил он, выключая двигатель. – Папочка ждёт.

Дмитрий вывалился наружу, тяжело дыша, опёрся на капот. Я вышла, ноги были ватные. Юра схватил меня за локоть – жестко, без церемоний.

— Шагай. Не задерживайся.

Сейчас всё решится – сделала ли я самую большую глупость в своей жизни, либо самую верную.

Он ввёл меня внутрь огромного, полутемного пространства. Высоченные потолки, ржавые балки, запах пыли, масла и… сырости. Где-то капала вода. В дальнем конце, в луче света, пробившегося через разбитую крышу, сидел человек. На земле. Согнувшись.

Отец.

Сердце остановилось, потом рванулось бешеным галопом. Он… Боже, он какой-то… маленький. Измождённый. Лицо в синяках и ссадинах, щетина седая, грязная. Глаза запали. Руки… скручены перед ним. Наручники.