Книга Материя. Том 2, страница 164 – Константин Соловьев

Некоторые сундуки остались распахнутыми, склянки со специями оказались расставлены не в том порядке, а мешок крупнозернистого рангуна^[96] прохудился – под башмаками хрустел рис. Вот что бывает, стоит капитану на несколько дней запереться в своей каюте, обдумывая курс, бросив корабль на других, с горечью подумал Лэйд. Не успеешь оглянуться, как здесь воцарится разруха и хаос, а лавка превратится в притон рыбоедов или чего похуже…

— Диоген! – крикнул он. – Возьми метлу и уберись!

Никакого ответа. Автоматон завозился в чулане, чем-то погремев, но даже не вышел. Он тоже, с тяжелым сердцем подумал Лэйд. Он тоже ощущает тот упадок, который воцарился вокруг, и начинает отлынивать от своих обязанностей, точно разболтанный матрос, чувствующий слабость капитана. С каждым днем он все неохотнее выполняет мои приказы, а часто и вовсе норовит пропустить их мимо ушей. Раньше он никогда себе подобного не позволял.

— Дигги, жестяной разбойник! – рявкнул он во все горло. – Живо уберись, пока я не продал тебя Скару Торвальдсону на запчасти!

В этот раз к нему присоединился и Доппельгангер, так что крик вышел достаточно звучный. Испуганный Диоген вывалился из своей каморки, дребезжа:

— Ах, герцогиня, не извольте гневаться, я не позволяла этому джентльмену ничего сверх того, что полагается в приличном обществе!

Жестяной растяпа… Лэйд лишь покачал головой, не чувствуя в себе достаточно сил для настоящей гневной тирады.

— Возможно, еще есть шанс, – произнес он, пытаясь нарочитой бодростью голоса вернуть себе былую уверенность, – послушай. Мы создадим благотворительный фонд, куда Уэлч от своего лица внесет проклятый соверен в качестве части уставного взноса. Потом создадим поддельную личность, существующую лишь на бумаге, скажем, его брата, который обратится в суд со взысканием и…

Доппельгангер молча наблюдал за ним с насмешливым выражением на лице.

— Черт… – не договорив, Лэйд устало махнул рукой. – Ты прав, старина, это все ерунда.

Его взгляд, блуждавший по лавке, наткнулся на никелированный кассовый аппарат. Прежде радовавший сердце трелями и звоном, он выглядел осиротевшим и покинутым, как позабытая игрушка. Это потому, что здесь нет Сэнди, с упавшим сердцем подумал Лэйд. Последние несколько дней он отпускал ее на три часа раньше, и – странное дело! – она впервые подчинялась ему без возражений. Словно сама была рада покинуть рабочее место.

Она больше не щебетала, раскладывая товар, не тормошила, отправляя на прогулку, чтобы он не засиживался в кабинете, не меняла украдкой, смеху ради, ярлыки на ящиках… Если Лэйду приходилось окликнуть ее, часто отзывалась с опозданием или вовсе пропускала его слова мимо ушей, как и Диоген.

Я так и не успел объясниться с ней, подумал Лэйд, ощущая тяжелую вялость во всем теле. Строил планы, собирался с духом, тянул – да так и не сказал. Не пригласил ее в ресторан, не выложил то, что гнетет меня многие годы. Сперва завертелся с делами – злосчастная шкатулка, герр Вайцзеккер, этот никчемный шпик со своими смешными планами, потом бедолага Уэлч… Не хотел тяготить ее своими заботами, все чего-то ожидал, и вот… Быть может, она тоже отстраняется, чувствуя его душевный упадок? Или, того хуже, помышляет о бегстве с корабля?..

— Выше нос, тигр! – Доппельгангер неожиданно фамильярно подмигнул ему. – Наша мисс Прайс – штучка что надо, а? Она не покинет эту лоханку, даже если ты начнешь палить из револьвера у нее над головой.