Книга Тень серого дома, страница 94 – Галина Ивина

Силы покидали его, и мозг затуманила навязчивая сонливость. Собственное спасение показалось чем-то незначительным.

Вдруг он услышал голос Эрна:

— Плыви наверх. Я ее отвлеку.

От его слов Клим встрепенулся, рванул на поверхность и почувствовал, как нечто ослабляет хватку и отпускает, расцарапывая ногу. Через несколько мощных махов солнечный свет засветил без искажений. Клим знал, что это означает: он почти всплыл на поверхность. Очень вовремя, ведь в его легких не осталось воздуха.

Он собирался сделать последний гребок, когда его оглушил пронзительный громкий крик. Сила этого голоса ударила его по ушам. Голова словно взорвалась на мелкие осколки, и он чувствовал каждый из них в отдельности.

Он всплыл, и Август рывком втащил его в лодку. Клим закашлялся, тяжело дыша и сплевывая воду. В ушах нарастало невыносимое жжение.

— Кажется, это была она, – задыхаясь, сказал Клим.

Глядя на расцарапанные ноги, плотно обмотанные водорослями, он провел ладонью по лбу, убирая назад налипшие волосы. Не дождался ответа от Августа и поднял несносно гудящую голову.

Август сидел перед ним и, схватив оба весла, греб быстрее, чем они гребли вдвоем. Его лицо сильно побледнело, сквозь тонкую кожу проступили вены. Он выглядел перепуганным, и… его губы шевелились. Совершенно точно он что-то говорил, но Клим не слышал ни слова.

— Нет… – вырвалось у него, но он и этого не услышал.

— Кровь, – одними губами произнес Август и показал на уши.

Клим сидел на зеленой кушетке и душил прорывающиеся слезы. Щиколотка правой ноги адски болела, несмотря на укол обезболивающего. Наверное, еще не подействовал, зараза…

Врач смазывал порезы чем-то невыносимо жгучим и, наверное, ругался. Во всяком случае, друзья выглядели виноватыми. Клим точно не знал. Он, черт возьми, ничего не слышал! Ничего! Ни единого звука!

Парень стиснул зубы. Что за дерьмо-то такое? И долго оно продлится? Вдруг останется навсегда? Черт-черт-черт… Что он скажет маме?

Ему выдали рецепт на кучу разных таблеток. Все они были для ноги, не для ушей. Про уши врач ничего не написал. Он сообщил, что перепонки не повреждены и неизвестно, когда слух вернется. Да и откуда он мог знать? Это ведь не обычная травма, а воздействие мистического существа. Не мог же врач догадаться, что Клим – дурак, кричал на реке, зная, что там обитает сирена, которая не любит громкие голоса?

Свои реплики врач писал на бумаге. Не поленился поругать Клима за то, что тот прыгнул с лодки в реку. В воде ведь всякие опасные предметы накиданы. Вот он и напоролся на такой. Ага, конечно… Только Клим никуда не прыгал. Его столкнули.

Его записали на МРТ и отпустили. С друзьями он вышел на улицу, и они вместе побрели к остановке. Все молчали. Клим по губам видел, что никто не говорит. Его стесняются, что ли?

Улица непривычно молчала. Ее тишина казалась странной и пугающей. Ни звуков шагов, ни шорохов шин от автотранспорта, ни общего гомона, в котором сливается обычная городская суета. Почему-то, когда все это пропало, Клим понял, как ему не хватает обычного шума.

Горло у него сжалось от нервного спазма. Он подумал о музыке, которую любил слушать, и полнее осознал, чего лишился.

— Я домой, – сказал Клим друзьям.

По их взглядам он понял, что его услышали. Возможно, он перебрал с громкостью, но это было естественно в его ситуации.